sestdiena, 2012. gada 29. septembris

А вы, граждане, горите на **й. Синим, ***дь, пламенем. Это и есть распад государства

С политравмой после ДТП больной интубирован без медикаментозной
поддержки и обезболивания. Позже скончался в больнице...
Фото с блога автора крепких выражений


Пламенное, полное крепких выражений свидетельство о результатах 13 лет «ГКЧП» — путинской хунты воров и жуликов — у власти в России. Опубликовано на Life Journal Savcho, врачом службы «Медицина катастроф».

Если кто забыл, Согласие во главе с Ушаковым, который рулит Ригой и которому так и не дали порулить страной, состоит с кремлевским ГКЧП в лучших друзьях, если не сказать, неразрывно связано пуповиной идей, идеалов, нраственных установок.

Выбрал цитату из Виктора Шендеровича в этой же связи и пару абзацев из текста врача. 

Шендерович:
Понимаешь, это к вопросу о распаде России. Как только кончается власть непосредственно центральная, вот за этим забором условно кремлевским, за Садовым кольцом просто кончается финансирование, - нет денег на обезболивающее, нет денег скорой помощи. Он там пишет и про пожарную часть. Нет ничего. Огнетушителей, ничего нет. Просто голо. Нету денег на это! И при этом 500 миллиардов, Сочи и так далее, и так далее. Это одна картинка. Вторая картинка распада – это депутат Митрофанов, который получает повышение после этой истории (..) Вот этот Митрофанов со своим мешком баксов и растопыренными пальцами и новой должностью, - и вот этот нищий без обезболивающего, медицина и нищие врачи – это и есть распад государства. 

Врач. Совсем крепкие выражения «запиканы» звездочками и курсивом . Но надо отдать должное — крепкие выражения там очень кстати.
И вот, мечтаю я, взял бы я с собой Владимира Владимировича на вызов. Приехали. ДТП. Лежит в кювете автобус, вот-вот загорится. Внутри блокированы человек сорок пострадавших. Спасатели работают (силами одной АСМки). Пострадавшие орут, кости торчат, кровища течет. Излекайте их из автобуса, Владимир Владимирович, без обезболивания сами. Сергея Кужугетовича с собой позовите. А я не доктор Менгеле. В концлагере не работал. Анестезиолог-реаниматолог. Отойду в сторонку к кювету, проблююсь и горько заплачу…
Скажи мне, аксакал кремлевский, почему в нефтедобывающей стране, государственная экстренная оперативная служба сидит без солярки? Трындишь ты счас, родной, по телевизору что-то про энергоносители. Продажу их за рубеж. А где горючее у спасателей? Все пошмиздили и «распилили»???
Родной, ты там в Кремле, икоркой не подавишься? Блевать от пережора не тянет? Обращайся, если что. Не стесняйся. Полечим и спасем.
В пятницу заходил в местную пожарную часть. Тоже нищета и разруха. Сломалась Ацешка на базе двухосного «Урала». Тормоза накрылись. На ремонт денег нет. Прислали резервную машину на базе «ЗиЛ-131», 70-х годов выпуска. В раскраске, но без маяков и сирены. С бочкой на полторы тонны – съездить на пожар «пописать». Пожарных в карауле три человека, вместе с водителем. Боевки рваные, каски битые, без пелерин. Чинят как могут своими силами, за свой счет. При зарплате пожарного в Мособлпожспасе восемь тысяч рублей в месяц.
Че там наш бывший о**енный министр МЧС думает? Как денег за новые территории с Москвы стрясти и с братвой «попилить»?  А вы, граждане, горите на **й. Синим, ***дь, пламенем.
А у вас, ***дь, саммиты АТЭС, олимпиады, ЧМ по футболу и прочая муйняЗае**ло, ***дь!!!!!

sestdiena, 2012. gada 22. septembris

Миссия либерала: в чем она? Интервью с Алексеем Кара-Мурзой

Миссия либерала: в чем она? - архивный выпуск программы Реальное время. Радио Финам ФМ

На мой взгляд, интервью с Алексеем Кара-Мурзой, на которое я здесь даю ссылку, – настоящее медийное событие. Это колоссальной важности просветительское интервью. Поэтому я решил дать не только ссылку, но и выжимку, основные тезисы, которые считаю и ключевыми, и самыми полезными, – которые можно повторять и повторять и повторять, которые никогда не потеряют актуальности. 

Этот текст построен на цитатах из передачи Юрия Пронько, которому я говорю огромное спасибо за этот эфир. В целях удобочитаемости я подверг структуру и стиль текста своей редакции, переформулировал некоторые вопросы и добавил свои (отмечены в тексте *).

И последнее: все сказанное в интервью можно отнести к Латвии, к состоянию латвийского общества. К сожалению, мне не известны примеры выдающихся либералов в собственно латвийской истории. Но вопросы о либерализме в современном обществе, об антилиберальном оболванивании, о необходимости просвещения, о скудости интеллектуализма, о цинизме и неверии (таких слов в интервью нет, но я их отчетливо слышу), о готовности к демократии, о типах идеологий (охранители, революционеры и созидатели) – равно остро стоят в сегодняшней России и в сегодняшней Латвии, обществах, переживающих нравственное голодание. 

Алексей Кара-Мурза, профессор МГУ, теоретик либерализма, российский философ, президент фонда «Русское либеральное наследие»: 

Либерализм и Россия несовместимы? 

Либерализм для России, на мой взгляд – на 80% это просветительство, это просвещение наших сограждан: говорить им правду в лицо, перечислять наши успехи, но и недостатки, глубоко критиковать историю собственную, хотя и гордиться ей одновременно. 

Говорят о полном крахе либерализма, о полном крахе рыночной экономики, о полном крахе капитализма. 

Либерализм, классическое понятие – это возможность честного, достойного проживания собственной индивидуальной жизни, не в стаде, не в бараке и без ора на площади, а спокойное ежедневное честное и достойное проживание собственной жизни, все. Против этого кто-то когда-нибудь выступал? Таких нет.

Заработал – получил, это либерализм. Ты заработал честно и честно получил. В политике это мой голос: я определяю свою власть ближайшую, я определяю свою власть в государстве. Кто-то против этого? Вроде все «за». А почему этого нет в России?

Так вот, мы еще до либерализма не доросли. У нас что, когда-нибудь была демократия нормальная? У нас что, когда-нибудь человек труда всерьез получал по труду? Поэтому нам еще до либерализма расти и расти, а потом посмотрим его недостатки.

У нас от имени либералов выступает кто угодно, только не либералы. Они могут позавчера в коммунизм верить, сегодня кричать, что они либералы, завтра чуть-чуть на них наступят – они будут пресмыкаться перед властью, как это делали, собственно, они всегда. 

В чем причина постоянных неудач либерализма в России? 

Все звездные часы в русской истории связаны с людьми творческими. Если копнуть дальше, это либералы. Историк и культуролог Георгий Петрович Федотов, сказал, что люди делятся на три части.

Первая: охранители. Их миссия – держать, тащить и не пущать, и перебрасывать вину на всех других. Вот это охранители, держиморды.

Вторая: люди, которые орут «Долой!» Если они приходят к власти, они становятся держимордами. Сегодня «Долой!» Завтра – «Нам нет альтернативы».

Третья: строители – люди, которые строят и обустраивают.

Федотов спрашивал, при каком режиме лучше всего строить – когда у власти охранители, коррупционеры? Нет, плохо строителям. Когда революционеры у власти? Тоже плохо строителям.

Строителям лучше всего при демократии, когда видно, чего ты стоишь на рынке мозгов, труда, экономики, культуры. Ты сделал – и люди тебя ценят. Вот это и есть демократия по Федотову. Так вот, нет у нас такого режима, и никогда его, к сожалению, не было. 

Совместим ли либерализм с христианством и патриотизмом?* 

Настоящий либерал – как правило, это христианин. Свобода – это вещь универсальная. Либералы были настоящими русскими патриотами. Иван Сергеевич Аксаков – русский православный теоретик – сказал простую вещь: «Бог – это слово. Если ты душишь свободу слова, то ты покушаешься на дар божий. Ты против бога, ты язычник». 

Власть боится либералов? 

Власть только либералов и боится, потому что демагогов она может всегда купить. Путин очень боится либералов. Дело в том, что всегда власть императора Николай II боялась только либералов, потому что революционеров можно было выкинуть или подкупить, там полно было платных агентов. Боятся людей конструктивных, у которых в голове альтернативный образ России, свободной России.

Кого Ленин боялся? Он не боялся царя, он знал, что царство рухнет, надо только разжечь низменные инстинкты толпы. Он очень боялся либералов. Он писал пасквильные статьи именно на либералов, на спокойных, достойных, ответственных, авторитетных людей. 

Готов ли русский народ к демократии?* 

Он уже в 1906 году был готов к демократии. На первых свободных честных выборах выиграли честные либералы. После революции 1905 года в первой Думе оказались Муромцев, братья Долгоруковы, граф Гейден. Это была аристократия русская, пришедшая честно к власти. В следующем году будет 200 лет Тимофею Николаевичу Грановскому, профессору Московского университета. Вот у кого была миссия! Грановский – это Россия, которая может быть свободной, за этим стоит высокая культура, русская образованность, Россия как часть просвещенной Европы. Он не дожил до 55, потому что его травили, мучили. Его время в основном пришлось на Николая I. 200 лет Александру Ивановичу Герцену – альтернативному русскому умному лидеру, который хотел Россию сделать свободной.

Был такой Стасюлевич Михаил Матвеевич, 40 лет редактировал журнал «Вестник Европы», ведущий русский европейский либеральный журнал. Он был еще гласным Санкт-Петербургской Думы, руководил училищной комиссией. Многие школы на Васильевском острове просто обязаны ему своим основанием, он считал это своей миссией – не только редактировать журнал, но и распространять просвещение. Когда он умер в 1911 году, устроили огромные многотысячные похороны общественного деятеля. А в храме Воскресения господня хотели сделать пантеон, и первым там похоронить Стасюлевича. Вот так общественность отдала ему последние почести. 

Людей оболванивают?* 

Количественно нарастает просвещенная масса, главное, чтобы она не сбежала отсюда.

Оболванить можно любого, и так запугать или сделать настолько пошлой жизнь в стране, что они уедут отсюда, потому что, в общем-то, это люди свободные, и они найдут, где себя реализовать.

Мы не только должны кого-то убеждать в своей правоте, мы должны в своей среде воспитывать. Если мы хотим людей учить жизни, мы должны сами нормально жить. Если ты хочешь говорить, что демократия – это лучше, чем авторитаризм, ты сам должен быть демократом.

Когда кадетская партия сформировалась, когда люди увидели, что там престижно быть – туда шли профессоры, туда шли ректоры университетов, и когда они ежедневно печатали о своей внутрипартийной жизни, видно было, что там у них лучше, чем в целом по стране. И люди потянулись к ним, захотели сделать так в стране. Александр Александрович Корнилов, которому в этом году, кстати, исполняется 150 лет, величайший русский историк. Он был еще и секретарь по оргработе кадетской партии. Он взносы собирал. Верил, что через эту партию можно построить новую Россию, о которой он мечтал.

Поэтому им в 1906 году и отдали голоса, что захотели жить по-кадетски. 1906 году не дали воровать голоса, потому что были серьезные люди, это считалось неприличным. Украсть голос – унизить человека, гражданина. У него один-единственный голос, а ты его украл. 

Так почему либерализм не «растет» в России*, чего не хватает? 

Людей не хватает. Не хватает личностей образованных.

Вот когда мы увидим, что люди не терпят издевательств (манипуляций, зомбирования, политтехнологий, Alehins), тогда я уверен, что либерализм начнет давать ростки гораздо более мощные.

Это завоевывается очень тяжелой рутинной работой. Как работали французские интеллектуалы. Французы XVIII века были такими же глупыми, необразованными, тоже мечтали о Бурбонах. Для них Людовик XVI был нормальным – ну, пусть сидит. Но началась работа, появились фигуры типа Руссо, Дидро, Вольтер, Монтескье. Эти люди начали менять психологию нации, и сейчас мы смотрим – это же другая нация.

А 300 лет назад они были такие же, как мы сейчас. К сожалению, мы не делаем никаких выводов, и мы не движемся вперед. Они двигались эти 300 лет вперед, а мы ходим по одним и тем же кругам. Это национальный спорт, нам, видимо, нравится бег по одним и тем же граблям.

Но переламывать ситуацию надо.

Миссия либерала в России – воспитывать, просвещать людей.

piektdiena, 2012. gada 21. septembris

Kāpēc politiskā konkurence Latvijā nestiprina demokrātiju?

Kamēr Latvijā nozog veselas ostas un pilsētas, Latvijā nav un nebūs demokrātijas un attīstības.

Mani priecē, ka uzbrūk Rīgas Domes korumpantiem. Mani absolūti neapmierina, ka cīņu pret korupciju 2012. gadā Latvijā vēl joprojām izmanto kā „polittechnoloģisku” ieroci pret politiskiem konkurentiem.

Lasot par KNAB aizturētajiem Rīgas Domē vai 20% kickbacks, jeb otkatiem, kā regulāru praksi Rīgas Domē, es nemaz nešaubos, esmu pārliecināts, tā ir mana pārliecība, mans subjektīvais viedoklis, ka Rīgas Dome ir korupcijas perēklis.

No tiešās demokrātijas viedokļa es nekad neesmu balsojis par Saskaņas Centru, Šlesera/Amerika partiju vai ZZS, jo esmu pārliecināts un tas ir mans subjektīvais viedoklis un pārliecība, ka šīs partijas pieļauj un atbalsta korupciju, kā arī savā būtībā ir demokrātijas ienaidnieki. Tātad ziņas par korupciju Rīgas Domē un apgalvojumi par Ušakova, Amerika un sīkāku amatpersoniņu iesaistīšanos korupcijā mani nepārsteidz. Es to no viņiem „gaidītu”, tāda ir viņu, viņu partiju, viņu draugu un sadarbības partneru – Jedinaja Rossija, kā zināms, – reputācija. Kā es jau vairakkārt esmu rakstījis, nebalsojiet par Putinu – nebalsojiet par Saskaņu un, ja jau Saskaņa noskaloto smadzeņu spēkiem parlamentā tomēr iebalsota, neveidojiet ar to nekādas koalīcijas. Tā ir ābece, tas ir vienkārši.

Mani nepārsteidz arī tas, ka vienmēr pietiek tādu, kas iet un balso par Saskaņu. Šie cilvēki neko negrib zināt, viņi nedomā ne par sabiedrību, ne par savu bērnu nākotni, šiem cilvēkiem ir vienalga. Viņi ir nikni. Nikns cilvēks ir stulbs un savtīgs, pārāk pārņemts ar personisko neveiksmi, lai kaut ko pamanītu dzīvē apkārt. To neveiksmi, starp citu, ignorēt arī nedrīkst, jo šī ir ļoti izplatīta parādība Latvijā. Bet tā ir cita tēma.

Mani nepārsteidz, ka tādu pietiek, jo Latvijas mediji neatkarīgi no valodas lielākoties vairās no kritikas, kas ir vērsta pret Saskaņu, bet krievu valodā Latvijā Saskaņu, Ušakovu un Ameriku nēsā tik uz rokām. Skaidrs, ka neatkarīgi no tā, vai tas ir sarežisēts un tiek darīts apzināti un pēc pasūtījuma, ko izslēgt nevar nu nemaz, vai arī neapzināti, tāda mediju attieksme rezultējas smadzeņu skalošanā un patiesības sagrozīšanā.

No otras puses, tā kā paši mediji reti kad ko izmeklē – un Rīgas Dome, es pieļauju, ir paaugstinātās bīstamības objekts –, viņi var tikai gaidīt, kad kaut ko uz paplātes atnesīs KNAB, jeb valsts izmeklēšanas dienesti – jeb valsts. Es saku „valsts”, jo manis priekšā atbildīga ir valsts, tie, ko es kā pilsonis vēlu. Viņi manā vārdā formē valsts pārvaldi un likumos nosaka KNAB, policijas, prokuratūras u.t.t. darbību. Tāpēc, ja klibo KNAB, policija vai prokuratūra, es saku, ka vainīga ir valsts, tie, kas politiski nodrošina viņu darbošanos un kam ir ļoti lielas faktiskās iespējas traucēt šīm institūcijām.

Tātad valsts izvēlas nākt klajā ar ziņām par Rīgas Domes amatpersonu korumpētību priekšvēlēšanu gaisotnē. Vai tāpēc, ka manis vēlētie politiķi iejaucas KNAB darbībā? Es to nevaru izslēgt!

Tāpat tūkstotis latu, ko atrada pie tās aizturētās dāmas no Rīgas Domes dzīvokļu pārvaldes, vai 20 tūkstoši, ko viņa nopelnīja gada laikā – come on! Vai kādam ir šaubas, ka Rīgas Domē noteikti būs, ko aizturēt par miljonu, vairāku miljonu vērtiem otkatiem?

Tādai – dozētai – cīņai pret korupciju, maigi izsakoties, nevar uzticēties. Kopā ar varas partiju politiķu pēkšņajiem paziņojumiem par korupciju Rīgas Domē valsts institūciju aktivitāte korupcijas apkarošanā izskatās pēc kampaņas, priekšvēlēšanu kampaņas elementa.

Tā arī ir korupcija, visīstākā politiskā korupcija, vēlētāju smadzeņu skalošana un patiesības dozēšana. Patiesības dozēšana ir melošana. No vienas puses tie lielākie zagļi tiek cauri sveikā, likums nedarbojas, noziegums netiek sodīts, vienlīdzība likuma priekšā netiek nodrošināta. No otras puses izskatās, ka aiz tādas nolaidīgās attieksmes stāv gatavība piesūkties pie tām pašām korupcijas caurulēm.

Iznāk, ka politiskā konkurence Latvijā ir konkurence nevis par vēlētāju – tā būtu ideju, politisko piedāvājumu konkurence –, bet konkurence par piesūkšanos pie korupcijas caurulēm. Laikam tā var sadzīvot formālā demokrātija un demokrātiskās procedūras ar politiķiem un partijām, kas demokrātijai netic un demokrātiju apkaro. Tāpēc šķietami demokrātiskā politiskā konkurence Latvijā nenodrošina veselīgāku, tīrāku, efektīvāku pārvaldi.

Polittechnoloģiskais „kompromātu karš” mani neinteresē. Mani interesē tiesiskums, vienlīdzība likuma priekšā, lai neviens noziegums nepaliek nesodīts.

Ļoti līdzīgi domātu jebkurš solīds investors, izskatot Latviju kā iespējamo investīciju objektu. Viņu interesētu skaidri spēles noteikumi – vieni noteikumi, jeb likumi, visiem. Acīmredzamās privilēģijas zagļiem pie varas un viņu čomiem padara Latviju par pariju starp trim Baltijas valstīm un Baltijas jūras reģionā. Tādu Latviju redz pasaulē, tāds ir Latvijas tēls. Arī tāpēc Latvijai ir grūti cerēt uz lielāku uzticību starptautiskos finanšu tirgos.

Tāpēc varam bezgala „priecāties” par Putina mīluļu Uralvagonzavod ienākšanu Jelgavā. Kā zināms, Uralvagonzavod ir kļuvis par hardcore putinistu simbolu. Kāds rūpnīcas inženieris bija apsolījis Putinam atbraukt „ar čaļiem” uz Maskavu izkliedēt protesta demonstrācijas, pēc kā Putins viņu iecēla par savu pārstāvi reģionā. Es personīgi uzskatu Uralvagonzavod ekspansiju Latvijā par ideoloģisku un Kremļa inspirētu projektu, kura mērķis ir nostiprināt Kremļa ietekmi Latvijas ekonomikā un sabiedrībā. Bet kopumā ņemot, tas kopā ar Antonovu vai neliešiem, kas stāvēja (stāv?) aiz naudas izkrāpšanas mēģinājuma sakarā ar pasažiervilcienu konkursu (par ko informācija joprojām tiek slēpta), ir tas „investora” tips, uz ko polittechnologu pārvaldītā Latvija var cerēt. Otkatiem acīmredzot pietiek. Par pārējo var neraizēties.

Protams, nevar būt ne runas par kaut kādiem lieliem projektiem valsts vai pašvaldību uzraudzībā. Nekādas valsts investīciju programmas – pat ja uz tām budžetā būs nauda – nelīdzēs Latvijas attīstībai tā vienkārša iemesla dēļ, ka šī nauda tiks izzagta un to neviens neizmeklēs un vainīgie netiks sodīti, ja kādam, tikpat lielam nelietim un zaglim, tas nebūs izdevīgi.

Tas mani pārsteidz visvairāk. Kā tas ir iespējams 2012. gadā EU valstī?

Nebalsot par Vienotību un Saskaņu
Lai gan mūsu demokrātijā darbojas antidemokrātiski politiķi un spēki, mums joprojām ir iespēja ietekmēt vēlēšanu iznākumu. Es aicinu nākamajās vēlēšanās nebalsot par Vienotību vai Saskaņu, nebalsot ne par vienu antidemokrātisku projektu, ja ir kaut mazākas pazīmes, ka šis neliešu bars alkst tikai piesūkties pie korupcijas caurulēm. Viena no šīm pazīmēm ir klusēšana starpvēlēšanu periodā un mētāšanās ar polittechnoloģiskiem dubļiem priekšvēlēšanu laikā.

Kas attiecas uz korupcijas apkarošanu, es protams nedošu padomus, kas jādara KNAB un prokuratūrai, bet es uzskatu par acīmredzamu to, ka kopā ar kurjeriem un sīkām zivīm Rīgā un nerīgā jāaiztur ir korupcijas schēmu galvenie labuma guvēji. Esmu pārliecināts, ka dažām lielām partijām būtu pamatīgi jāpārskata savi vēlēšanu saraksti – vai ideālāk vispār likvidēties pastāvēšanas jēgas izzušanas dēļ –, ja kaut kas tāds notiktu. Un „kaut kam tādam” beidzot kādreiz ir jānotiek, ja mēs gribam attīstību, normālu ekonomiku un normālu valsti.

Ir, nevar būt, ka nav
Es nezinu, vai Latvijā ir kāds politisks spēks, kam pietiktu politiskās gribas sacelties pret politisko korupciju. Ir vajadzīgi ir 21. gadsimta latvieši, kas nepieder pie vairākuma un skaidri to apzinās. Viņu ir maz un viņi nevar rēķināties ar konservatīvā, tumsonīgā vairākuma atbalstu. Bet viņi var izstrādāt tādu politisko piedāvājumu, kas ļautu Latvijai uzsākt cīņu pret politisko korupciju. Viņi var iedrošināt tādus politiskos līderus, kā Valdis Dombrovskis, kas, šķiet, ir zaudējuši jebkādu cerību uz to, ka Latvija nav dzimusi korupcijai un sliktai pārvaldībai lemta otršķirīga valsts parija.

Domāju, ka tādi cilvēki ir, nevar būt, ka nav. Man personīgi arī skaidrs, kas viņus vieno un liktu darboties Latvijas sabiedrības labā. Tā ir pašcieņa, tas ir patriotisms un tā ir laba izpratne par demokrātijas vērtībām. Jā, protams, tā būtu liberāļu partija, jo uz to spējīgi ir tikai brīvi un atbildīgi cilvēki. Bet šie paši cilvēki ir arī aizņemti, viņiem maz laika un var nepietikt enerģijas vēl politikai. Viņi var nemaz nevēlēties iet politikā, tajā kloākā. Plus viņi ir lieli individuālisti. Bet viņiem ir vērtības un pašcieņa.

Es zinu, kas viņus vieno, bet jautājums ir, kas viņus apvienos.

Tāda pro-demokrātiska spēka izveidošanās ir mūsu Latvijas vēsturiskā dilemma. It kā tik daudz šķēršļu. Līdzīgi Krievijai, kur Putins ir sacēlis veselu mītu klāstu ap savu neaizstājamību, arī Latvijā nostiprinās ticība par politiskās korupcijas neizbēgamību. Tā pastāv tikai post-sovjetu galvās.

trešdiena, 2012. gada 19. septembris

Sabiedrības konsolidācija. Jāsāk ar lielo vīziju

Pāris vārdu par neveiksmīgo pieredzi ar sabiedrības integrācijas/konsolidācijas programmu vai koncepciju, darbu, ko vadījusi Sarmīte Ēlerte kultūras ministrijā. Skan nedaudz komiski. To vienkārši nedrīkst atkārtot.

Tas, kas ir noticis ar koncepcijas līdzautoru Andreju Berdnikovu, kaut arī unikāls gadījums, ir pietiekami simptomātisks. Tas liecina par to, ka Sarmītei bija grūtības piesaistīt savā komandā uzticamus cilvēkus un pienācīgi organizēt viņu kopīgo darbu.

Organizatoriskā neveiksme varētu būt saistīta ar nepareizi izvēlēto projekta mērķi. Sabiedrību nevar konsolidēt vienā piegājienā vai kāda projekta ietvaros. Par sabiedrības konsolidāciju nevar būt atbildīga viena ministrija, viens ministrs, viena ekspertu komanda.

Sabiedrības konsolidācija ir vēsturisks process, visas sabiedrības lieta. Tā jāveicina visām valsts iestādēm, tā ir jāizvēlas kā galvenā valsts prioritāte, jo no tās ir atkarīga mūsu — kā sabiedrības un kā valsts — rītdiena. Ne no EU fondu apguves, ne no pievienošanos euro, un pat ne no NAP. Tas, vai mēs Latvijā spējas sadzīvot, vai mums ir kopīgās vērtības, vai mēs spējam vienoties par pozitīvo virzību (mēs varam vienoties mežonībā, par to šaubu nav, bet ar to nepietiek), ir daudz, daudz svarīgāks par visu pārējo. Un šī fona gan NAP, gan euro izskatās kā īstermiņa taktiski uzdevumi.

Tāpēc gan pieejai, gan darba mērķim, strādājot pie izpratnes par sabiedrības konsolidāciju, jābūt pavisam citādam, daudz nopietnākam. Nevajag ieciklēties mazākumtautību kultūras pasākumu organizēšanā. Tas ir stulbums, kas jāaizmirst konsolidācijas procesa kontekstā. Nevajag pašiem izdomāt kaut kādās vienojošās „vērtības” un „faktorus”.

Jāsāk ar lielo vīziju, kur mēs virzāmies. Sākumā tā ir jānoformulē kā priekšlikums, tad par to jāvienojas. Šajā procesā ir jāiesaista mediji un sabiedrība. Piedalīšanās tādā veidā procesā ir pilsoņa cienīgs pienesums. Un te es nemaz nedomāju par to „valsts mērķi”. Es neticu „valsts mērķiem”, tāpat kā es neticu, ka mērķis var būt cilvēka dzīvei. Ar to virzību es domāju tieši nāciju, kā procesa mērķi.

Panākt kopīgu izpratni par šo mērķi, panākt konsensu sabiedrībā, kas būtu par pamatu tālākai virzībai, ir kolosāls darbs. Tas ir liela vizionāra cienīgs darbs. Ar to principā ir jānodarbojas valsts prezidentam. Gudram, diplomātiskam, moderni domājošam cilvēkam, kam pietiek drosmes pārkāpt to miljonu tabu un uzlikt sev vienu dzelžaino — uz cinismu.

otrdiena, 2012. gada 18. septembris

Sarmīte Ēlerte. Atbalstu

No Latvijasradio.lv 18.9.2012:

Ja žurnālists grib būt brīvs, viņš tāds var būt, jo Latvijas likumi viņam
to garantē. Tā šorīt intervijā Latvijas Radio sacīja premjera padomniece Sarmīte
Ēlerte. Viņa uzskata, ka būt brīvam ir zināma pašapņēmība. Bet sūdzēties par to,
ka kāds kaut ko teica, kritizēja, vai arī kādam kaut kas nepatīk, tam nav nekāda
sakara ar mediju brīvību.

Runājot par Preses likumu, Ēlerte pauda pārliecību, ka likums ir jāuzlabo
arī tā iemesla dēļ, ka pašreizējā redakcija pieļauj, ka jebkurš var iegādāties
kaut visus medijus, tos savā īpašumā var iegūt arī ofšori.


Jauki! Kā es tam varu nepiekrist? Pieņēmums par pašapņēmību balstās uz cieņas pret cilvēku un izpratnes par individuālo brīvību un atbildību. Tā ir liberāla vērtība.

Par īpašumu tiesību regulāciju mediju nozarē rakstīju šeit (un Ir.lv) pavisam nesen (praktiski nesaņēmu komentārus, bet nu tā ir ierasta lieta…). Man ir liels prieks, ka Sarmītes Ēlertes un manas domas šajā jautājumā sakrīt. Visvairāk mani priecē tas, tiek debatēta ļoti būtiska tēma, kas ietekmē sabiedrības attīstību, konsolidāciju un modernas nācijas veidošanos Latvijā. Ka šī tēma tiek apspriesta no tā viedokļa, kā atrisināt samilzušās morālā rakstura, nelabvēlīgās ietekmes un mākslīgi saceltās ažiotāžas problēmas demokrātiskām metodēm, nemeklējot kompromisu uz vārda brīvības rēķina. Un ka es kaut nedaudz — man tā gribas ticēt — palīdzu uzturēt šo tēmu.

Medijos par Sarmīti Ēlerti var dzirdēt daudz negatīvā. Reizēm šķiet, kāds mēģina viņu nomelnot. Es nezinu, vai tas, ko pat viņu saka nelabvēļi, ieskaitot popularitāti alkstošos narcisus, atbilst patiesībai, jo personīgi Sarmīti nepazīstu. Pieļauju, ka viņai var būt sarežģīts, ne visai demokrātisks, raksturs. Bet man liekas, viņa ir mērķtiecīgs cilvēks ar spēcīgu morālo vērtību izjūtu. Viņa nevairās būt nepopulāra ar saviem liberāliem uzskatiem. Es atkal nevaru apgalvot, ka viņa ir absolūta liberāle, jo bija ar savu grupu pievienojusies konservatīvajai Pilsoniskajai Savienībai. Tāpat es nevaru apgalvot, ka zinu visu par Sarmītes uzskatiem attiecībā uz nation building. Bet kopumā, es domāju, mūsu pozīcijas un uzskati, spriežot pēc viņas izdarītā mediju telpā un deklarētās politiskās pozīcijas, ir ļoti tuvi.

Ar to, ka viņai ir visai liberāli uzskati, ir izskaidrojama viņas — vismaz šķietamā — izolētībā savas partijas vidē. Cik es varu noprast, viņa nepiedalās cīņā par varu ne partijā, ne politikā kopumā. Tāpēc, ziedojusi savu organizatorisko talantu un laiku Lietussargu biedrības izveidei, ticot politiskās sinerģijas potenciālam, viņa atteicās no jaunas partijas izveides. Žēl.

Žēl, ka tā attīstās politiskais process Latvijā. Visticamāk, Sarmīte nav stiprs līderis. Un ja pat viņa būtu izveidojusi savu partiju, tas visticamāk viņai nedotu labākas izredzes tikt uzklausītai un kļūt populārākai. Arī šī partija būtu vāja. Žēl, ka tā.

Žēl, ka Latvijas liberāļos nav spēcīgu līderu. Tas gan ir raksturīgi liberāļiem, es domāju. Ja cilvēkam piemīt liberālā domāšana, viņš vai viņa, pirmkārt, ir individuālisti un lieliski savā dzīvē iztiek bez līderiem, attiecinot to pašu vērtību skalu uz pārējiem. Laikam, īstā līderībā liberālismā nāk līdzi intelektam. Liberālis kļūst par intelektuālo līderi, nevis tādu, kurš katram pasaka, kas tam jādara un kam jātic, kā to dara konservatīvie līderi paternālisti — vienalga kreisi vai labēji —, kas bieži vien pāraug diktatoros.

Es ceru, ka Sarmīte Ēlerte varēs sevi realizēt Latvijas politikā, jo viņai, šķiet, ir labs potenciāls.

trešdiena, 2012. gada 12. septembris

Дикость безнравственна. О лучших представителях большинства

Несколько цитат из Дмитрия Быкова (Особое мнение на Эхе Москвы, 10 сентября). Он восхитительно точен в ключевых, стратегических деталях:


«Парадокс-то печальный заключается в том, что в России как раз элита – самая лучшая кузница для революционного класса. В сапожники знать захотела. Разговор о нашей знати велся со времен декабристского восстания. Почему-то только у элиты и только у людей с деньгами и возможностями в России есть развитое чувство собственного достоинства. Это чувство отказывается мириться с теми унижениями, с которыми охотно и привычно мирится большинство. Ничего не поделаешь: в стране, еще недавно отменившей крепостное право, это очень живо.»


Еще раз подчеркну: «отказывается мириться с теми унижениями, с которыми охотно и привычно мирится большинство».

Большинство в таких странах как Россия или Латвия всегда дико. Да, конечно, в силу исторических причин. А исторические причины в силу каких причин? Риторический вопрос, который не оставляет в покое, как зубная боль. А, может, не риторический? Может, на него нет только политически корректного ответа?

Большинство всегда невежественно. Если его не загонять в школу, не бубнить прописные истины по телевизору с утра до ночи, оно с гиканьем возвращается в каменный век, в стадо, где в споре между дикостью и еще большей дикостью побеждает людоедство.

Неточная цитата из звонка слушательницы в Krustpunkti на Латвийском радио в связи с окончанием суда над Pussy Riot:

«Не могу не высказаться по этому поводу, у меня мама православная. Эти дамы законы их главные православные законы нарушили. У них же алтарь – святое место, туда женщине вообще нельзя! Во время менструального цикла в церковь нельзя! Без платка нельзя!»

Даже в глубоко эмоциональном, идущим от сердца, порыве человек не забывает прикрыться, спрятаться – на этот раз за «православную маму». Это не я такая деревянная, это они, православные, то есть моя мама, такие дикари-традиционалисты, – поэтому их дикарские «законы» лучше уж как-то уважить, а то еще сожрут заживо. Мама, она такая! Узнает, что кто в церковь во время менструального цикла, – так того, может и голову откусить…

Вот так рождается тупорылый фундаментализм. Из суеверий, страха перед страшилищами под кроватью. Известный факт: подчиненное, униженное положение, второсортность женщины в традиционалистском мусульманском обществе на практике поддерживается самими женщинами. И тем, что они безропотно принимают крокодильские традиции, и в том, что на страже этих традиций стоят прежде всего сами матери и свекрови, сами в свое время прошедшие через унижение и «обрезание» своего человеческого достоинства в молодости.

Вот слушательница из уважения к своей православной маме уже готова хоть сегодня надсмотрщицей в лагерь для перевоспитания женщин, забывших, чего им нельзя. Сначала про менструальный цикл, платок и алтарь. Потом про место женщины в семье и
обществе. Потом про то, что женщина в общем-то и не человек…

Не хочу идти дальше в этой цепочке, это не интересно. В парадигме невежества и дикости можно запросто дойти до абсурда. Это был лишь пример. Фундаментализм, как
организованная дикость, рождается не только из страха, но и из скудости духа, безволия, эгоизма и зависти – из безнравственности. Дикость безнравственна. Дикость – одно из проявлений скудости духа.

Вот таково большинство. Тут гордиться-то нечем, получается. Ясно это было давно, но
предметно назвать вещи своими именами удается не всегда.

Еще из Быкова – о достоинстве:

«Как говорил Окуджава когда-то, лучший революционер тот, у которого нет имущественных мотивов. Я не думаю, что у декабристов были имущественные мотивы. У них было чувство собственного достоинства, у людей, которые, так на минуточку, победили Наполеона, а потом не смогли победить Аракчеева. Им надоело быть пешками. Им активно не нравился поздний Александр, потому что они помнили свободу и дух равенства при раннем Александре. Они умели с солдатами разговаривать, они не воспринимали их как фигурки деревянные. Поэтому у них было какое-то чувство собственного достоинства, которое им жаль было отдать.»

Две стороны достоинства – самоуважения – рядом, бок о бок, неотделимы. «Им надоело быть пешками» и «они не воспринимали солдат как фигурки деревянные». Если ты вдруг принимаешь решение начать уважать себя, ты не столько полезешь с кулаками на того, кто задел твое достоинство, сколько поймешь, что сопереживание, сочувствие и симпатия к более слабому поможет тебе сохранить и укрепить собственное достоинство лучше любых кулаков. Скорее всего, потому что более достойно ты будешь выглядеть в глазах своего самого беспощадного судьи – в собственных глазах.

Переживать за православных, что их им таки не удалось никого в религиозном экстазе сжечь на костре, – это как-то с самоуважением не вяжется. Это скорее из разряда «воспринимать их как фигурки деревянные»: дикие, мол, тупые – что с них взять, вона в мечети бы, а? чё бы с ними сделали, а?

Нет, это называется презрение, высокомерие, откровенное неуважение. Как я уже сказал, большинству гордиться нечем. Быть с таким большинством или не быть, быть дикарем или не быть – вечный выбор. Он есть всегда. Сделать его никогда не поздно и никогда не рано. Сделать свой выбор всегда можно.

И, наконец, самое поразительное на мой взгляд откровение в этом интервью с Дмитрием Быковым – о совести. Признаюсь, ради этой цитаты я затеял весь пост в блоге:

«Очень печальная закономерность в России, что львиная доля (..) оппозиции – это литераторы либо люди творческих профессий. Вообще это не их дело (..) Но почему-то так получается, что совесть осталась, в основном, у тех людей, для которых она является рабочим инструментом. Если вы ощущаете себя трусом, вы стихов не напишете, фильмы не снимите, картину не сделаете хорошую. Если вы все время себя ненавидите за подлость и конформизм, вы не сможете каждое утро садиться к столу и писать роман просто потому, что вам противно будет смотреть на себя.

«Поэзия – сознание своей правоты», - сказал Мандельштам. Если у человека нет этого сознания своей правоты, он может стать конформистом, трусом, подонком, кем угодно. Но художником он быть не сможет. Вот, поэтому так много в рядах этой оппозиции творческой интеллигенции. Это Акунин, это Парфенов, это Улицкая, это масса народа, которого я могу перечислить, вплоть до самых молодых, там, в диапазоне от Дзядко до Кашина.»

Чуть сократил, но не смог удержаться от соблазна процитировать от души, и со вторым абзацем, и со всеми фамилиями людей, заслуживающих всяческого уважения.

Да, чистая совесть окрыляет, без осознания своей правоты не бывает чистой совести. Похоже, правда, что вполне бывает наоборот. Можно от всего сердца, вполне себе искренне желать сжечь кого-нибудь на костре или биться в конвульсиях по поводу непокрытой головы и менструального цикла. Имеет ли это отношение к совести? Нет, конечно. Дикость не имеет отношения к совести. Даже очень искренняя. Дикость по определению бессовестна.

Совесть «осталась» у творческих людей, говорит Быков, подразумевая, что когда-то она была и у кого-то еще. Была ли? Я не к тому, что все остальные бессовестны. Я к тому, что творческим человек может быть не только в искусстве, или правильнее сказать: творческий человек может заниматься искусством в любой сфере (в меру ее предрасположенности, конечно).

Я к тому, что у тех, кто сегодня принимает политические решения, может, этой совести никогда и не было. Просто потому что они происходят, они пришли в политику из сфер, где совести нет. Из большинства. Или, например, из бандитов, или из мошенников. То есть дикари, бандиты, мошенники – во власти, в элите. То есть именно они и являются трендсеттерами, за которыми идет большинство. Мошенники и бандиты – конечно, не большинство. Они, воспитанные в дикарстве и безнравственности, просто превзошли своих бессовестных учителей. Мошенники и бандиты – это представители большинства с тюнингом, с сержантскими нашивками, это «лучшие жители города».

Отсутствие интеллектуалов во власти, в политике – острая проблема и для Латвии. Я касался ее и раньше, но Быков помог взглянуть на нее свежим взглядом. Это действительно системная проблема и следствие засилья безнравственности в элите и обществе. Интеллектуал в моих глазах – человек творческий, которому его совесть, его природа не позволит не творить. Прежде всего, я думаю, в слове.

Поэтому показательным для меня является то, кто и сколько в политической среде публикует свои мысли. Было немало тех, кого я отношу к интеллектуалам в латвийской политике, кто, например, вел блоги, а потом перестал. Это плохой знак.

Vai izdosies safašizēt Latvijas krievus?

Kolpanta komentārs pēc ieraksta Ir.lv:

ja latvieši paši neuzdāvinātu Krievijai šos nepilsoņus, neizaudzinātu viņus par riktīgi nelojāliem, tad ko viņi tagad darītu? Nebūtu tādas NA, nebūtu tik vieglas iespējas mobilizēt latviešus, pabaidot ar sliktiem krieviem utt. Tā kā tagad kritizēt dāvanu pieņēmēju par to, ka viņš pieņēma šo dāvanu ir visai stulbi.

Nē, nevajadzēja pieņemt šo "dāvanu". Vajadzēja izmantot tiesiskai valstij raksturīgo iespēju iegūt pilsonību. Jā, 90. gados Krievijai "dāvināja" un paralēli veidojās grupa profesionāļu politikā, kas nemitīgi raustīja Jeļcinam aiz piedurknes, prasīja naudu un pie tam vēl mēģināja pasūtīt mūziku.

Putinam nevajag raustīt aiz piedurknes, Putins ir jāapkalpo, tagad ir citi akcenti un mūziku pasūta viņš pats. Dāvanas viņam arī nevajag, viņš tās negaida, viņš paņem, ko viņam vajag negaidot.

Klasisks arguments, kas neizdilst debatēs, jo Kremļa propagandisti un brīvprātīgie palīgi uz to nav atbildējuši ne reizi: kāpēc tad Kremlis neinteresējas par "dāvanām" Centrālāzijā? Ja nezināt, kā par krieviem ņirgājas Turkmēnijā vai Uzbekijā, varat internetā palasīt, ir pieejams. Atbilde ir vienkārša - tur neko nevajag destabilizēt.

Nu, un pats pēdējais. Arī klasisks. Ja tādi nelojāli, ja paši vainīgi, - kādēļ tad turpināt ciest nenesamas mokas un nepārcelties uz īsto krievu valodas paradīzi, pašu Krieviju?
Arī te ir vienkārša atbilde: дурак-то он дурак, но мыла не ест.

Kolpants:

Nu tas ir visai nelabs piemērs, demagoģisks. ar tādu pieeju var darīt da jebko arī ar latviešiem un teikt-nepatīk, brauciet ārā! Bet īstenībā arī brauc. gan latvieši, gan krievi, tikai rietumu virzienā. runa jau nav par neciešamām mokām, bet par to, ka ja latviešiem būtu ĪSTA vēlme, šīs problēmas varēja risināt daudz vieglāk.

Par to prombraukšanu es domāju pārcelšanos tieši uz Krieviju/Baltkrieviju, kur ir krievu valoda. Nē, nebrauc. Ja brauc, tad jā, uz Īriju, UK, kur krievu valodas daudz mazāk nekā Latvijā.

Ko tas nozīmē? Tas nozīmē tikai to, ka ne par valodu ir runa. Pietiek viņiem gan te, gan Īrija tās valodas. Ne jau valodas dēļ cilvēki jūtas apdalīti. Cilvēki jūtas nenovērtēti, nevienlīdzīgi, jeb diskriminēti - redzot kāda un kā dažiem tiek liela bagātība, kā sadala resursus un kādas viņiem ir nākotnes izredzes. Bet šai pašai diskriminācijai pakļauti visi neatkarīgi no etniskās piederības. Latvijā ir milzīgas problēmas ar likumu ievērošanu un atbildību par neievērošanu. Latvijā ir kolosālas problēmas ar resursu nozagšanu un politisko korupciju. Tie ir nevienlīdzības cēloņi.

Un kamdēļ politiskās korupcijas un nevienlīdzības sekām jābūt etniskām?

Etniskā ažiotāža ir pilnīgi lieka. Bet problēma kļūst nepanesama, ja redzi, ka ar šo ažiotāžu nodarbojas tie paši, kas aktīvi piedalās noziedzīgajā resursu pārdalē (ostas, tranzīts, dzelzceļš, kas tur vēl nozīmīgs palicis, neskaitot otkatus tiltu, sociālo māju būvēšanā, visādus jaunus viļņus utt.) un to politiski piesedz.

Nezinu, vai redzat te to pašu analoģiju, ko es, - fašismu? Esmu pārliecināts, ka tie žuļiciņi, kas saceļ to valodas un pilsonības traci, grib tikai piesegt savas žuļicības un nekādu fašismu viņi negrib. Bet modinot tumsoni savu sekotāju dvēselēs, viņi to var dabūt.

Es personīgi nedomāju, ka Latvijas krievus var safašizēt līdz neatgriezeniskai pakāpei. Es varu nosaukt Putina režīma "ideoloģiju" par mērķtiecīgu tumsonības ekspluatāciju, fascism light, ko Kremlis piekopj puslīdz apzināti. Taču Latvijas krievos var būt agresija, provocētas dusmas, bet ne fašisms.

Domāju, ka pēc gadiem 10–15 šo te kustību par valodu & pilsonību raksturos kā mēģinājumu fašizēt - palestinizēt - Latvijas krievus. Kauns kaut kā tādā piedalīties, man liekas.

otrdiena, 2012. gada 11. septembris

Afroamerikānis Ušakovs

Ja kaut viens no cīnītājiem par krievu minoritātes tiesībām to darītu no sirds un pēc savas labākās pārliecības, viņš nekad nesadarbotos ar Kremli, neņemtu Kremļa naudu (šeit).

Lasītāja super_e-y-e komentārs:

Очень спорное утверждение. Почему? США же в свое время сказали об одном из латиноамериканских диктаторов: "Сомоса сукин сын, но он наш сукин сын". Автор имеет проблемы с самоидентификацией и признанием самого себя. Эти проблемы у него принимают такие странные формы. Вообще, как так не сотрудничать с союзниками? А с кем сотрудничать? Активисты общества «За честность и справедливость» не случайно выбрали Мартина Лютера Кинга в качестве символа своей борьбы против существующей дискриминации. Нынешнее положение русских в Латвии аналогично положению афроамериканцев в США после второй мировой войны.

Analoģija ar Roosevelta izteikumu par Somoza Latvijas situācija ir jāpielieto otrādi, proti: Roosevelta vietā ir Kremlis, kas saka – šitie te ir protams kuces dēli, bet viņi ir mūsu kuces dēli. Viņi protams ir provokatori, meļi un blēži, bet viņi ir mūsu provokatori, meļi, blēži, ietekmes aģenti. Kurš tad vēl parakstītos iet kalpot tiem bandītiem, kas sauc sevi par Krievijas varu?

Es nezinu, ko Jūs saprotat ar vārdu salikumu "Martin Luther King", un kuram no žuļiku un blēžu ietekmes aģentiem ir ienācis prātā izmantot viņa vārdu saviem žuļiciskajiem nolūkiem, bet Martin Luther King vēsturē paliek kā izcils vizionārs un kā spēcīgās līderības un pašupurēšanās simbols cīņā pret to pašu nievājošo attieksmi pret cilvēku, viņa brīvību un tiesībām, pret to, kas pazemo cilvēku, pret diskrimināciju un cilvēku šķirošanu.

Martin Luther King vārds Kremļa un vispasaules kremļiešu mutē ir viņa piemiņas zaimošana, jo Kremlis ir varas uzurpācijas, šovinisma, egoisma, korumpētības – visa, kas praktiski nosaka cilvēku totālo nevienlīdzību likuma, tiesas, varas priekšā un ekonomikā, – iemiesojums.

Salīdzināt krievu stāvokli Latvijā ar afroamerikāņu diskrimināciju US nozīmē tikai to, ka Jūs neko īsti nesaprotat ar vārdu salikumu "Martin Luther King". Krieviski tas saucas - слышал звон. Tā ir visīstākā пурга. Jūs pati (pats?) nepamanījāt, ka pārņēmāt to pašu bezsmadzenisko cietsirdību, kremlisko ņirgāšanas stilu - tikai šoreiz attiecībā uz afroamerikāņiem. Jums pilnīgi nospļauties, kas tur ar tiem īsti noticis, - Jums galvenais ir nohamīt.

Par ko Jūs runājat?

Latvijas galvaspilsētas pašvaldībā pie varas ir krievu partija, tās mērs ir naturalizēts krievu etniskās izcilsmes pilsonis. Krievu partijai ir lielākā frakcija Saeimā. Tas pateicoties tam, ka Latvijā ļoti, ļoti lielā atšķirībā no Putina Krievijas neierobežo savu pilsoņu politiskās tiesības, neiegrožo politisko konkurenci (pat ja tajā piedalās Kremļa apmaksātie ietekmes aģenti medijos vai nepastaprināti politikā) un nezog vēlēšanu rezultātus.

Latvijā darbojas liberāls pilsonības iegušanas mechānisms.

Latvijā bez jebkādas diskriminācijas un tikai viņiem domātiem ierobežojumiem darbojas krievu izcelsmes uzņēmēji, kā arī ēnu ekonomikas darboņi. Cik viņiem pieder aktīvu ekonomikā? Neviens nezin, jo tam nav nozīmes, bet noteikti ne mazāk par pusi, bet ēnā varbūt visi 80%.

Latvijas mediju telpa un ēters ir piebāzts ar krievu valodu.

Visi nodokļu maksātāji apmaksā skolas gan ar latviešu, gan ar krievu mācību valodu...

Afroamerikāņu stāvoklis?

sestdiena, 2012. gada 8. septembris

Par sabiedrības interesēm un diktatūras privilēģijām Latvijas mediju telpā

Problēma: Kā veicināt latvisku un demokrātisku informācijas telpu, kas būtu alternatīva oficiālajai Krievijas manipulētajai informācijas telpai? Acīmredzot, tā neradīsies pati no sevis, to jāveicina valstij, tajā skaitā arī masīvi ieguldot līdzekļus. Tai būtu jābūt progresīvas politikas prioritātei. Galvenais uzdevums būtu, veicināt latvisko mēdiju pluralitāti un kvalitāti. Žurnālistikas kvalitāte mums nav pietiekoša, lai lasītājs saņemtu kvalitatīvu produktu. Sabiedrībā jāattīsta apziņa, sajūta par to, kas ir kvalitatīva, un kas ir nekvalitatīva vai neētiska žurnālistika. Piemēram, ka lasīt korupto NRA ir neētiski. (Anonīms, 2012. gada 5. septembris, šeit pēc šī ieraksta) 

Jūs paceļat ļoti svarīgus jautājumus: mediju daudzveidība ­= konkurence, žurnālistu profesionālā kvalifikācija, patērētāja ētika.

Es Jums piekrītu. Daļēji piekrītu pat par valsts līdzekļu ieguldīšanu medijos, jeb pareizi sakot, sabiedriskā televīzijā un radio, ar to nodokļu maksātāju naudas ieguldījumu panākot to, ka žurnālistikas kvalitātes un ētikas latiņa ir pacelta pietiekami augsti.

To var panākt tikai tad, ja tiek izpildīti visi nosacījumi:

- Finansējums medijam ir garantēts neatkarīgi no šībrīža partiju spēku samērojuma Saeimā, tātad ir iedarbināts stabils un no politiskās konjunktūras neatkarīgs finansēšanas mechānisms. Visticamāk, tās būtu iedzīvotāju obligātas abonēšanas iemaksas, kas vienkārši jāievieš, nebaidoties no tā, ko par to teiks tie kūdītāji. Tas būtu stratēģiski pareizs, uz nākotni vērsts, veselā saprāta solis, ko atbalstīs jebkurš patriots.

- Darbā ir pieņemti labi profesionāļi ar labu profesionālo gaumi, plašu pasaules uztveri. Viņi nemeklē kompromisus ne ētikā, ne darba kvalitātē. Latvijas televīzijas profesionāļiem nemitīgi jāmācās no kolēģiem Ziemeļvalstīs, citās avansētākās valstīs. Šī sadarbība un cilvēciskie kontakti jāveicina arī centralizēti pašam medijam, darba devējam.

- Medija vadībā atrodas augsti profesionāli līderi ar drosmīgu medija attīstības vīziju un skaidru apziņu par valsts nacionālajām interesēm, kurām nodokļu maksātāju finansētajam medijam jākalpo.

Citādi jāveicina investīcijas privātos mediju projektos, ārvalstu, pirmkārt vai tikai no Ziemeļvalstīm, mediju koncernu ienākšanu tirgus konkurences stimulēšanai. Te jābūt ļoti izsvērtiem likumiem, kas nosaka, kam ir tiesības investēt Latvijas medijos.

Investoram jābūt attiecīgai reputācijai mediju pārvaldīšanā vai citās nozarēs, nodokļu maksāšanā, likumu ievērošanā, neatkarībā no apšaubāmu interešu ietekmes. Tas apliecinātu investora nopietnību un gatavību ievērot vārda brīvību, pienācīgi cienīt demokrātiskas sabiedrības vērtības un institūcijas, ievērot Latvijas nacionālās intereses. Tie nedrīkst būt kādi saschēmoti, offshorizēti uzņēmumi, kur varētu slēpties blēži un viņu interešu apkalpotāji. Tas pats attiecas uz raidīšanas un izplatīšanas tīkliem.

Ierobežojumi mediju biznesā ir absolūti saprotami, īpaši Krievijas pierobežā. Mēs pēc pašu pieredzes skaidri redzam, ka mediji ir stratēģisks aktīvs, kas nedrīkst atrasties blēžu rokās. Mediju ietekme uz sabiedrības apziņu un notikumu gaitu ir tik spēcīga, ka var pat teikt, ka akcijas mediju biznesā patiesībā dod to turētājam daudz lielāku iespēju ietekmēt visas Latvijas valsts politiku un nākotni, nekā akcijas kādā citā biznesā. Tāpēc valstij jābūt iespējai regulēt īpašuma tiesību piešķiršanu mediju biznesā stingrāk nekā citā nozarēs.

Debates pavasarī atklāja to, ka Krievijas televīzijas produkcijai ir priviliģētākas pozīcijas Latvijas kabeļtīklos salīdzinājumā ar Latvijā ražotās televīzijas produkcijas iespējām. Apstākļos, kad medijos, īpaši televīzijā, notiek propagandas karš pret Latvijas sabiedrības interesēm, ir vismaz muļķīgi ignorēt šo tirgus izkropļojumu par labu Latvijai nelabvēlīgi noskaņotajam mediju īpašniekam. Bet nosaucot lietas īstajos vārdos, tas ir noziegums – gan šī izkropļojuma pieļaušana, gan šīs problēmas nerisināšana. Cik es saprotu, šī problēma atrisināta nav.

Es nekādā gadījumā nemēģinu aizstāvēt esošo latviski raidošo komerckanālu intereses. Paši aizpildot ēteru ar tonnām draņķīgas kvalitātes produkcijas krievu valodā, tie neatbilst tiem Latvijas sabiedrības interešu ievērošanas kritērijiem, par kuriem es rakstu sakarā ar īpašuma tiesībām mediju biznesā. Manis pēc tad tos esošus kanālus varētu slēgt bez jebkādiem zaudējumiem Latvijas kultūras telpai.

Mani uztrauc, ka šis tirgus izkropļojums dod privilēģijas kādas diktatūras televīzijas propagandai, kas sazombē gan pašu iedzīvotāju, gan Latvijas cilvēku prātus.

Mani ļoti uztrauc, ka Latvijas ēterā nav mūsdienīgas, intelektuāli stimulējošas produkcijas latviešu valodā. Ka Latvijā nerodas tāda intelektuāla un gaumīga televīzija, ka TV Dozhd Krievijā. Galu galā Latvijas kanālos varētu brīvi skanēt avansētāku, to sabiedrību valodas, no kurām mēs varam mācīties, valodas, kuras mums obligāti jāmācās, – pirmkārt, protams, angļu.

Esmu pārliecināts, ka arī Latvijā var atrasties labi juristi, kas spētu uzrakstīt tādu mediju likumu, kas sakārtotu šo biznesu un īpašumu attiecības, lai tas darbotos Latvijas sabiedrības interesēs, lai būtu godīga konkurence un lai varētu būtiski ierobežot naidīgās propagandas izplatīšanu Latvijas tīklos.

Krievu valodas „interešu” apkalpošana Latvijā. Цель – ничто, понты – всё

Krievu valodas problemātika Latvijā kopumā ir Kremļa propagandas produkts un ar krievu valodas kā saziņas līdzekļa nozīmi tai nav nekāda sakara.

Tai nav sakara ar krievu valodas nesēju tiesībām un komfortu runāt un izmantot savu valodu Latvijā, jo šī komforta zona Latvijā ir ļoti plaša gan sabiedrībā, gan medijos. Līdz ar to tai nav arī sakara ar krievu valodas statusu Latvijā, jo krievu valodai ne Latvijā, ne Krievijā, ne pasaulē nav nekādu draudu atšķirībā no daudz mazākas latviešu valodas, kuras pielietošanas sfēra un līdz ar to latviešu valodas nesēju tiesības un komforts ir zināmā mērā ierobežotas ne tikai pasaulē un Krievijā, bet arī latviešu valodas suverēnajā domēnā, Latvijā.

Un tā tas visticamāk būs vienmēr, kamēr Latvijā blakus etniskajiem latviešiem, kam latviešu valoda ir vienīgā dzimtā, dzīvos citādi runājoši latvieši, it īpaši krieviski runājoši latvieši, jo krievu valodai vienmēr būs daudz lielāks izdzīvošanas potenciāls un lielāka konkurētspēja vismaz Krievijas pierobežā, kur Latvija savukārt vienmēr atradīsies.

Ja krievu valodas problemātika nav saistīta ne ar cilvēku tiesībām, ne ar ieguvumiem ekonomikā vai ārpolitikā, kādi var būt šīs propagandiskās krievu valodas ofensīvas mērķi?

Es domāju, ka tas ir tikai un vienīgi mēģinājums nostiprināt virtuālās impērijas pozīcijas, neļaut post-sovjetu masai apšaubīt Kremļa varenību un pārākumu savā areālā. Domāju, ka nekur daudz tālāk par šo nevisai racionālo mērķi šie zombēšanas vingrinājumi nesniedzas.

Visticamāk tā ir Putina personiskā kaprīze, lai cik bērnišķīgi tas neskanētu. Un kāpēc gan ne, ja ļoti daudz no tā, kas notiek šodienas Krievijā, būdams stipri apšaubāms no racionālisma un intelektuālās kvalitātes viedokļa, ir iespējams un īstenojams pateicoties Kremļa rīcībā esošajiem grandioziem finanšu resursiem, kuru izlietošanu nekontrolē ne sabiedrība, ne parlaments.

Kā Krievijā pārfrāzē vienu pazīstamu teicienu, «цель – ничто, понты – всё», jeb mērķis nav nekas, ālēšanās ir viss. Kā saka, Putinam liekas, ka par naudu var nopirkt visu – laiku, lojalitāti, uzvaru, dvēseli, arī iespēju nekaunīgi ālēties, „hamīt”, pazemot.

Šim dullajam mērķim, šai kaprīzei kalpo Lindermans, Ušakovs, viņu līdzgaitnieki attiecīgajās partijās, „žurnālisti”-propagandisti, PR aģentūras ar saviem „politoloģiem”, vesela putiniešu „polittechnoloģiskā” industrija.

Es pat teiktu, ka nevienam no šīs putiniešu armijas algotņiem nav personiskās pārliecības par savas darbības taisnīgumu. Ja kaut viens no viņiem no sirds un pēc savas labākās pārliecības cīnītos pret kādas minoritātes tiesību neievērošanu, pret netaisnīgumu un dažu citu indivīdu vai grupu privileģēto stāvokli Latvijā, tad pēc pārliecības cilvēktiesību aktīvists, pirmkārt, jau nekad nesadarbotos ar Kremli, nemeklētu Kremļa atbalstu, neņemtu Kremļa naudu, nepozicionētos pats kā Krievijas varas atbalstītājs, nekad neslēgtu sadarbības līgumu ar Jedinaja Rossija, un, otrkārt, pirmais kritizētu gan Putina autoritāro režīmu, falsifikācijas vēlēšanās un varas uzurpāciju Krievijā. Vismaz. Ne par kādu pārliecību vai rūpēm par cilvēktiesībām te nevar būt ne runas. Tikai meli, ierastā sovjetiskā divkosība un alkatība.

Taču viena lieta ir konstatēt, pavisam cita ir izdarīt secinājumu. Iznāk, ka meli, divkosība, alkatība ir šo kremliskos pasūtījumus apkalpojošo partiju politiskais kredo un piedāvājums. Lai gan no Kremļa puses aiz šīm izdarībām stāv tikai „nevainīgā” vēlēšanās pazemot Latvijas valsti, pašā Latvijas valstī, Latvijas krievos šī ālēšanās materializējas kā jau pietiekami reāls naids. Naida kūdīšana ir noziegums, kura novēršana un izmeklēšana ir valsts pienākums.

Ir, protams, nožēlojami, ka krievu vārdā Latvijas politikā darbojas algotņi, naida kūdītāji, Kremļa ālēšanās apkalpotāji. Bet tas nebūt nenozīmē, ka šiem neliešiem nav alternatīvas un Latvijas krievi ir vienkārši spiesti atdot viņiem savas balsis. Tas ir tikai propagandas triks.

Pirmkārt, provokatoriem un naida kūdītājiem politikā nav vietas.

Otrkārt, politikā ir jāizskauž šī totāli etniskā pieeja, „latviešu” un „krievu”. Nav nekādu etnisku interešu, tā ir chimera, pašapmāns. Latvijas politiķiem jāmācās darboties Latvijas nacionālajās interesēs. Tiklīdz tas tiks apzināts, gan politiķi, gan sabiedrība sapratīs, ka nekādu antagonistisku „latviešu” un „krievu” interešu nepastāv. Demokrātija, labklājība, cilvēka dzīvībai draudzīgā vide, tiesiskums nav etniskas kategorijas.


Latvieši runā krieviski. Somi ne

Galvenā problēma ir tā, ka Latvija atrodas Krievijas (putiniešu manipulētajā) informācijas telpā, tās ietekmē. To dabiski veicina izplatītās krievu valodas zināšanas un vājās angļu u.c. Rietumeiropas valodu zināšanas. (Anonīms, 2012. gada 5. septembris, šeit pēc šī ieraksta)

Tā ir ļoti liela problēma, bet vai galvenā? Es domāju, ka tā nevar būt galvenā tāpēc, ka vēsturiskais mantojums ir objektīva realitāte. Ne ar mūsu pagātni, ne ar krievu valodas zināšanām neko nevar izdarīt.
Te man jāpiebilst, ka es neredzu nekā īpaši bīstama tajā, ka latviešu jaunieši vairs nepārvalda krievu valodu tajā pašā līmenī, ka viņu vecāku paaudze. Krieviski nerunā ne somi, ne zviedri, arī poļi ne īpaši, un tā praktiski visa Eiropa – nerunā – un tas ne par mata tiesu nemazina somu, zviedru, poļu utt. konkurētspēju salīdzinājumā ar latviešu konkurētspēju, kura kā bija zemāka par somu, zviedru, poļu, tā arī paliek. Krievu valodas zināšanu negatīvo ietekmi Latvijas apstākļos var raksturot šādi:

- Krievu valodas zināšanas nekādi nepalīdz Latvijai ekonomikas un sabiedrības attīstībā, kas izriet no novērojuma salīdzinot latviešu un citu Eiropas tautu konkurētspēju starptautiskajā darba sadalē. Pasakot „darba sadale”, es nebūt neizslēdzu, ka varbūt kādreiz nākotnē Latvijai izdosies ieņemt lukratīvu nišu, atrast savu „naftu”, pateicoties labām krievu valodas zināšanām. Tas nozīmē, ka pagaidām šīm zināšanām nav ekonomiskā efekta, jo nav tā starptautiskā klienta, kuram šis faktors spēlētu izšķirošu lomu. Uz Latvijas krievu valodas zināšanām nav pircēja.

- Krievu valodas zināšanas acīmredzami nepalīdz arī ārpolitikā, tai skaitā attiecību veidošanā ar to pašu Krieviju, jo Krievija uztver ārvalstu partneru gatavību runāt krievu valodā nevis kā cieņas izrādīšanu un draudzības žestu, bet kā gatavību pazemoties dižvaras priekšā. Tās valstis, kuru viedokli Krievija ievēro un ciena, runā ar Kremli ar tulka palīdzību. Bet tam jānāk kopā ar pašu Krievijas ārvalstu partneru pašcieņu un, tā teikt, pašcieņas vēsturi. Latvijai tādas vēstures pagaidām nav un tā vēl nav pat sākusies.

- Krievu valodas zināšanas bremzē Latvijas, latviešu tuvināšanos rietumu kultūras domēnam, mācīšanos no labākajiem attīstītāku, avansētāku sabiedrību paraugiem.

Kas attiecas uz jauniešiem, viņi var, protams, nerunāt krieviski paši, bet, es domāju, viņi lielākoties labi saprot krieviski. Un zombēšanai ar to lieliski pietiek. Zombēšana neparedz atpakaļsaiti.

Ar to, ka cilvēki saprot krieviski, neko izdarīt nevar. Taču var mazināt krievu valodas zināšanu negatīvo ietekmi uz latviešu (visu Latvijas cilvēku) pasaules uztveri.

Te varbūt būtu vietā paskaidrojums, ko es, kam krievu valodas ir dzimtā, īsti saprotu ar šīs valodas negatīvo ietekmi. Protams, pati par sevi valoda ir intelektuāla bagātība, neitrāls sazināšanās līdzeklis, iespēja ieskatīties kādas konkrētas kultūras cilvēku domāšanas veidā. Kā jebkurš līdzeklis, valoda sniedz iespējas. Kremlis nekaunīgi izmanto šīs iespējas, lai turētu kopā virtuālo impēriju, praktiski noskaņojot lētticīgākus savas propagandas patērētājus pret viņu pašu interesēm attīstīt pašu neatkarīgās valstis, rūpēties par pašu labklājības pamatiem, kuru starpā ir turēšanās pa gabalu no Krievijas korupcijas un schemošanas eksporta.

Starp citu, rakstot krieviski, es gribu parādīt, ka arī krievu valoda nav tikai noziedzīgs ierocis cilvēku zombēšanai. Ka tā var darboties arī pretējā virzienā. Es gribu, lai tās domas skan arī krieviski, arī Latvijā, – ne visi Latvijas krievi ir propagandas piemuļķoti.

trešdiena, 2012. gada 5. septembris

Либерально о дерьме, мракобесии и авторитарном сознании

Когда сидишь в бочке дерьма, как-то не до критики отдельных сгустков. Их море, они валятся на голову ежедневно в умопомрачительных объемах. Да и не бочка это вовсе. Это волна дерьма. Все эти колеровы, шмолеровы, стариковы, шариковы, лошариковы, абики, дяди мишы и тети моти с выводком эфирных уродцев на Радио Балтком, имхо-клубы, часы-вести, бесконечное жлобье.

Вопросов, откуда лезет это говно и по чьему щучьему веленью, у меня нет. Понятно, что дяди и тети там неспроста. Построенное из дерьма безнравственности и беззакония путинская клептократия пользуется подручным материалом, благо располагает им в избытке и производит его в неограниченных количествах. Украденный российский газ, украденные узурпатором российские недра конвертируются в фантастические объемы медийного дерьма.

Нет, меня нисколько не смущает столь обильное употребление этого слова. Вещи надо называть своими именами. То, что на нас льется из эфира, со страниц прессы, – это дерьмо: мракобесие, ложь и полуправда, замалчивание тяжелейших проблем беспросветной, негодяйской чиновничьей коррупции и незащищенности граждан в диктаторских режимах России и Беларуси, культ Путина, человека суеверного и мелкого, и мегатонны теорий заговоров.

В недавней дискуссии на Ir.lv, один из завсегдатаев рюмочной, Fretka, апологет табу и культурного релятивизма (то есть консервативного, средневеково-крокодильского сознания, то есть того места откуда растут страхи и фобии, в том числе ксено-, юдо-, русо-, you name it, – паршивая хворь, не моется), упрекнул/а меня в том, что как, мол, так получается, что вот, понимашь, либералы с таким удовольствием говорят о дерьме (здесь).

Нет уж, ребята, – сколько вы будете гадить, сколько вы и сотни тысяч, миллионы ртов потише будут жрать это, столько либералы будут об этом говорить. Ни помогать вам гадить, ни жрать его вместе с вами я не буду.

Упрек был высказан в ответ на мою реплику о том, что ненависть, провинциализм и конспирология каждый раз меня повергает в шок, несмотря на то, что я сам происхожу из того же совдеповского гетто, которое производит тоннами всю эту блевотину (здесь).

Вещи надо называть своими именами. Одно от другого надо уметь отличать и стараться не вляпываться в дерьмо. И уж совершенно точно – нельзя позволять себя дерьмом кормить. Если ты консервативный приверженец церковных ритуалов – не смотри по сто раз ролик Pussy Riot (я, хоть и не консервативный ритуалец и вообще не ритуалец и вообще не консервативный, ролик не смотрел ни разу, потому что мне это просто жутко скучно и makes no difference). Не смотри путинское телевидение, не читай путинские газетки, не голосуй за путинских агентов влияния в Латвии. Не дай волне фашистского дерьма накрыть тебя с головой. Не бери дерьма в рот. Не бери дерьма на душу.

Нет, мне не интересно рассматривать каждую какашку в отдельности. Меня интересует другое. Ведь клекот и клацанье по поводу Pussy Riot были искренними, неоплаченными (ни прямо, ни косвенно – как, скажем, в случае всех этих мозгодуев на Радио Балтком и чувачков «с раёна», которые совмещают Радио Б с неким «Просто» ТВ).

Почему в Латвию поговорить с русскими и латышами в России и Латвии, о проблемах современного общества на распутье, после двадцати лет сколь смутного, столь же тяжелого ощущения глубины безнравственности и изолированности советского режима, в условиях переосмысления многих ориентиров (свобода или колбаса, демократия или «великая держава», вор во власти или в тюрьме и т.д.) – почему сюда не едут поговорить об этом Быков или Шевцова, Шендерович или Пархоменко, Орешкин или Рыжков, Илларионов или Каспаров, Латынина или Шеремет? Почему сюда несет одних говнометов, на которых, захлебываясь в нем же – от восторга, конечно, так зазывает имхо (ну, или кто там еще из этой братии)?

Почему не едут одни и валом валят другие? Потому что одни тратят свои кровные, а другие прут на халяву. Потому что одни опасаются, что найдут не залепленного говном уха на пространстве путинской эфирной империи (которая безусловно проглотила Латвию), а другие фигачат по накатанному пропагандой дерьму в башках как по маслу.

Потому что латвийский русский – это тяжелый случай: провинциальный пост-совковый эгоист, всерьез обиженный на возрождение нерусской доминанты в своей среде, ностальгирующий имперец-охранитель с комплексом идеалистичных верований в доброго русского царя – верований, непокореженных жизнью в реальных условиях путинского бесправия и дикого социального расслоения.

И еще потому, что у названных мной либерально мыслящих интеллектуалов нет никакого интереса в вербовке себе агентов влияния или формировании пятых-десятых колонн за пределами России. Латвия для них – заграница, а не осколок империи, который непременно нужно осчастливить, присобачив его обратно к немытому телу «верхней вольты с ракетами». А у говнометов такие цели есть.

Конечно, запретить говнометам и мозгодуям сюда приезжать – наивное прекраснодушие. Не одни, так другие. Не прикормленный в Кремле, так прикормленный Кремлем.
С другой стороны, почему бы и нет? Запретить хотя бы приезжать – уже кое-что, уже сигнал, уже запрет въезда в Шенген. Может, одному-другому говномету и не захочется особо продолжать. Здесь можно провести параллель со списком Магнитского – запретом въезда в США убийц Магнитского в российской тюрьме. Дело это правильное. Убийц, воров и их говнометную обслугу надо называть убийцами, ворами и их говнометной обслугой. И перестать жрать говно, которого у них для нас припасено так много.

Я думаю, и пропагандистская волна, и предрасположенность к ее жадному потреблению – отсюда и столько желающих раскидывать какашки и свои, и подобранные – явление исторически неизбежное.

Да, Путин, конечно, ведет пропагандистскую войну. Новизна «Путина 2.0», каким своего хозяина старалось представить едросовское шапито, кочевавшее накануне мартовских президентских «выборов» в России по интеллектуалистским радиостанциям, оказалась в стравливании разных частей российского общества. Путин себя открыто провозгласил «президентом» некоего «большинства», в то время как непропутинское «меньшинство» должно от страха перед «нижнетагильскими» пацанами задушить свой протест.

Какое у кого большинство против меньшинства, не известно, потому что результаты «выборов» были украдены. Потому и война. Потому и манипуляции. Все это необходимо, чтобы забаррикадироваться, навести побольше туману, отвести пост-советские глаза от тотального воровства во власти, обжечь глину ног своего колосса побыстрее, – чтоб затвердела еще лет на 12. Правда, похоже, что не глина там вовсе. А говно, обжигай, не обжигай, – говном и останется.

Я назвал эту сторону баррикады интеллектуалистской, а не либеральной, потому что не все интеллектуалы являются либералами, но ни один интеллектуал не склонен жрать дерьмо. Думаю, граница проходит именно здесь: дикарство, жестокость, провинциализм и фобии против интеллекта, умения и желания думать, иметь собственное мнение, не соглашаться на мозгопромыв.

Интеллектуалы, конечно, бывают разные. Немало их, находясь на службе у режима, производят сгустки ненависти, великодержавности, конспирологии для массового потребления. Глеб Павловский до недавнего времени был ярким примером этого интеллектуального ремесла, и мне не пришло бы в голову ни упоминать его имя, ни тем более цитировать его. Но то, что он сказал на «Эхе» 17-го августа, дает очень точную оценку последствий дикарского всплеска в связи с Pussy Riot в России и, надо полагать, в путинского приходе (употребляя церковную терминологию) в Латвии.

«Результат таков, что им [Путину, режиму] придется опереться на человеческие экскременты, которые поднялись, обильно поднялись в последние месяцы, и сказать: Вот, вы выражаете мнение подавляющего большинства. Вы-то и есть соль соли народа. Ставка на деполитизированное, деклассированное, маргинальное и, в сущности, антигосударственное меньшинство, якобы представляющее большинство народа. Я думаю, что эксперименты в этом направлении будут. Но Путин совершит, видимо, последнюю ошибку, если пойдет в эту сторону.»

Сказано о России, но Латвии в этих словах, кажется, еще больше. Одна фраза об «антигосударственном меньшинстве» чего стоит. Павловский, говоря это, конечно, не думал об окраинах путинской эфирной империи. Однако, как точно! Деполитизированное, деклассированное, маргинальное и, в сущности, антигосударственное. Пещерная дикость антигосударственна в принципе – и в диктатуре, которая взращивает и культивирует дикость, и в демократии, которая может смотреть сквозь пальцы на мракобесие в собственной среде.
В России мракобесие нагнетается вокруг выборов и для легитимации самозванца на троне. В Латвии дикость и мракобесие – исторически или технически, тут пусть разбирается полиция безопасности, – коррелируется с натиском имперских инициатив: язык, гражданство, контроль транзитных коридоров.

В этой связи дикарство еще и в неумении трезво оценить враждебность этих инициатив. Ведь в случае их успешного осуществления и максимального политического, экономического и гуманитарного сближения с Россией Латвия потеряет не только государственный суверенитет, латышскую идентичность и инвестиционную привлекательность, Латвия в результате всего этого комплекса «побед», в результате разгула вечного праздника, вечного «9-го мая», потеряет то, что этих самых дикарей в выборе между постылой мачехой, где все наперекосяк, и страной-сказкой Россией до сих пор выбирать мачеху-Латвию. Потеря того, что Латвия – это Латвия, а не Россия, что Латвия отделена от России и границей, и идентичностью, и устремлениями, и представлениями о жизни, – потеря всего этого совершенно очевидно идет вразрез с интересами тех самых дикарей, которые в один день выстраиваются в очереди, чтобы поставить подпись под очередной кремлевской провокацией, а в другой требуют посадить на кол обидчиков Путина. Это одни и те же люди. Одни и те же дикари.

О путинском «большинстве» Павловский говорит так: «[Они] не отличают, допустим, Олимпиады от хамства. Они считают, что дальше надо хамить, надо побольше хамить другим, в мире особенно. Они просто не знают, что живут, на самом деле исключительно благодаря развитой форме кредитования под продажу сырья.»

О путинских дикарях в Латвии, которые считают своим долгом хамить в адрес латвийского государства и латышей, можно перефразировать: «Они просто не знают, что это их собственное государство, а тот, кому они с доверчивостью дворняги смотрят в рот, живет исключительно благодаря развитой форме кредитования под продажу сырья.»

Но далеко не все можно объяснить путинской пропагандистской войной. Тем более в Латвии, которая просто не может быть ее целью. Путина беспокоит не Латвия, а уставшая от него и его говнюков Россия. Латвия, мы просто оказались в зоне досигаемости этого говнометания. Мы остаемся слишком предрасположены к московскому гулу в силу исторических причин, с которыми никто, кроме нас самих, ничего сделать не может. Оградить себя от путинской пропаганды можно только осознанно. Как я уже говорил – перестать жрать это дерьмо.

В принципе латвийскую предрасположенность можно объяснить экономическими неурядицами, которые никак не укрепляют нашу веру в свои силы, в правильность выбора в пользу открытой рыночной экономики и конкурентной парламентской демократии. Сама демократия, кажется, делает столько ошибок – не обжигая свои глиняные ноги, не отвечая на пропаганду пропагандой и преследованием инакомыслия (фактически оставляя безнаказанной деятельность агентов влияния иностранных авторитарных режимов). Поэтому с таким напором проталкивается идея о «всенародно избранном президенте», который, по мнению ее апологетов, должен стать главным обжигальщиком.

Однако, демократии не нужны обжигальщики и пропагандисты, потому что демократия – не колосс на глиняных ногах и цель ее только в создании условий и равных возможностей каждому жить так, каждый он того хочет, – для самореализации, как каждый ее видит. Демократия – не для власти, не для решения чьих-то эгоистичных интересов, не для преследования недемократов. Государство – не для государства. Поэтому и не нужны обжигальщики.

На мой взгляд, главная ошибка латвийской демократии в том, что она пренебрегает укреплением институтов демократического представительства и государственной власти. Слабость институтов до сих пор позволяла развиться политической коррупции и не позволяла развиться конкурентной системе политических партий. Это, в свою очередь, задерживало и задерживает развитие политической культуры.

Иначе очень трудно объяснить, почему в Латвии, несмотря на 20-летний опыт демократии и свободы слова, уровень осознания ценности жизни и свободы любого человека (не только своей, но и жизни и свободы другого человека) такой же, как в авторитарной России. Общественная дискуссия вокруг Pussy Riot это замечательно показала. Причем эта оценка справедлива как по отношению к русской, так и к латышской части общества.

Думаю, это прямое следствие того, что в условиях формальное демократии существует общество с фактически авторитарным сознанием. Мы, люди авторитарного сознания, попадая в политику, оказываясь в условиях формальной политической конкуренции, к ценностям демократии относимся без должного уважения. Наши политики (то есть «мы») не умеют мыслить демократически, стать «профессиональными» демократами, мыслить и принимать решения от имени и в интересах общества, государства, отказаться от преследования своих эгоистических интересов (в том числе в корыстном обслуживании чьих-то частных интересов).

Говно прет вследствие «осмысления» моральных ориентиров – в направлении отказа от них – вследствие моральной деградации. Первый шок после гибели империи лжи и лицемерия прошел. Общество приобрело опыт выживания, расталкивания локтями. К сожалению, этот опыт многих только убедил в том, что деньги не пахнут, а выживает «сильнейший» – бандит, вор, мошенник, хам, сволочь. С этим убеждением пришли в эфир ведущие и многие гости Радио Балтком, например. Неудивительно, что Путин стал для них образцом, образом, иконой идеального «героя-выживателя». Неудивительно, что сами они стали его паствой.

Вытравить эту безнравственную гнусь нельзя ни увещеваниями, ни критикой, ни запретами. От безнравственности излечиться можно только самостоятельно. Можно постараться оградить еще неукушенных от присоединения к путинской пастве – как можно больше рассказывать о реальном положении дел в России и Беларуси, об истории, сталинских репрессиях. На лицемерие и ложь нельзя смотреть сквозь пальцы.

Меня радуют предложения и шаги политиков Партии реформ. Например, попытка разобраться в том, что происходит в латвийских портах, куда уходит их прибыль. За скандальной, на первый взгляд, постановкой вопроса – как, государство не контролирует порты?? – нельзя не заметить робкие шаги патриотов в латвийской политике, решимость сломать традиции авторитарного, коррупционного сознания в процессе принятия государственных решений.
Я не исключаю, что именно Партия реформ подвергнется шельмованию накануне следующих выборов, потому что она может стать угрозой авторитарному сознанию практически любой из всех остальных партий.

Приход новых партий, к сожалению, только усиливает позиции авторитарного сознания в латвийской политике. Это в полной мере относится к группе Линдермана. И «Согласие», и Линдерман активно эксплуатируют мракобесие, нагнанное путинской пропагандистской машиной.

Visas vecās dziesmas / Stuff