trešdiena, 2012. gada 5. septembris

Либерально о дерьме, мракобесии и авторитарном сознании

Когда сидишь в бочке дерьма, как-то не до критики отдельных сгустков. Их море, они валятся на голову ежедневно в умопомрачительных объемах. Да и не бочка это вовсе. Это волна дерьма. Все эти колеровы, шмолеровы, стариковы, шариковы, лошариковы, абики, дяди мишы и тети моти с выводком эфирных уродцев на Радио Балтком, имхо-клубы, часы-вести, бесконечное жлобье.

Вопросов, откуда лезет это говно и по чьему щучьему веленью, у меня нет. Понятно, что дяди и тети там неспроста. Построенное из дерьма безнравственности и беззакония путинская клептократия пользуется подручным материалом, благо располагает им в избытке и производит его в неограниченных количествах. Украденный российский газ, украденные узурпатором российские недра конвертируются в фантастические объемы медийного дерьма.

Нет, меня нисколько не смущает столь обильное употребление этого слова. Вещи надо называть своими именами. То, что на нас льется из эфира, со страниц прессы, – это дерьмо: мракобесие, ложь и полуправда, замалчивание тяжелейших проблем беспросветной, негодяйской чиновничьей коррупции и незащищенности граждан в диктаторских режимах России и Беларуси, культ Путина, человека суеверного и мелкого, и мегатонны теорий заговоров.

В недавней дискуссии на Ir.lv, один из завсегдатаев рюмочной, Fretka, апологет табу и культурного релятивизма (то есть консервативного, средневеково-крокодильского сознания, то есть того места откуда растут страхи и фобии, в том числе ксено-, юдо-, русо-, you name it, – паршивая хворь, не моется), упрекнул/а меня в том, что как, мол, так получается, что вот, понимашь, либералы с таким удовольствием говорят о дерьме (здесь).

Нет уж, ребята, – сколько вы будете гадить, сколько вы и сотни тысяч, миллионы ртов потише будут жрать это, столько либералы будут об этом говорить. Ни помогать вам гадить, ни жрать его вместе с вами я не буду.

Упрек был высказан в ответ на мою реплику о том, что ненависть, провинциализм и конспирология каждый раз меня повергает в шок, несмотря на то, что я сам происхожу из того же совдеповского гетто, которое производит тоннами всю эту блевотину (здесь).

Вещи надо называть своими именами. Одно от другого надо уметь отличать и стараться не вляпываться в дерьмо. И уж совершенно точно – нельзя позволять себя дерьмом кормить. Если ты консервативный приверженец церковных ритуалов – не смотри по сто раз ролик Pussy Riot (я, хоть и не консервативный ритуалец и вообще не ритуалец и вообще не консервативный, ролик не смотрел ни разу, потому что мне это просто жутко скучно и makes no difference). Не смотри путинское телевидение, не читай путинские газетки, не голосуй за путинских агентов влияния в Латвии. Не дай волне фашистского дерьма накрыть тебя с головой. Не бери дерьма в рот. Не бери дерьма на душу.

Нет, мне не интересно рассматривать каждую какашку в отдельности. Меня интересует другое. Ведь клекот и клацанье по поводу Pussy Riot были искренними, неоплаченными (ни прямо, ни косвенно – как, скажем, в случае всех этих мозгодуев на Радио Балтком и чувачков «с раёна», которые совмещают Радио Б с неким «Просто» ТВ).

Почему в Латвию поговорить с русскими и латышами в России и Латвии, о проблемах современного общества на распутье, после двадцати лет сколь смутного, столь же тяжелого ощущения глубины безнравственности и изолированности советского режима, в условиях переосмысления многих ориентиров (свобода или колбаса, демократия или «великая держава», вор во власти или в тюрьме и т.д.) – почему сюда не едут поговорить об этом Быков или Шевцова, Шендерович или Пархоменко, Орешкин или Рыжков, Илларионов или Каспаров, Латынина или Шеремет? Почему сюда несет одних говнометов, на которых, захлебываясь в нем же – от восторга, конечно, так зазывает имхо (ну, или кто там еще из этой братии)?

Почему не едут одни и валом валят другие? Потому что одни тратят свои кровные, а другие прут на халяву. Потому что одни опасаются, что найдут не залепленного говном уха на пространстве путинской эфирной империи (которая безусловно проглотила Латвию), а другие фигачат по накатанному пропагандой дерьму в башках как по маслу.

Потому что латвийский русский – это тяжелый случай: провинциальный пост-совковый эгоист, всерьез обиженный на возрождение нерусской доминанты в своей среде, ностальгирующий имперец-охранитель с комплексом идеалистичных верований в доброго русского царя – верований, непокореженных жизнью в реальных условиях путинского бесправия и дикого социального расслоения.

И еще потому, что у названных мной либерально мыслящих интеллектуалов нет никакого интереса в вербовке себе агентов влияния или формировании пятых-десятых колонн за пределами России. Латвия для них – заграница, а не осколок империи, который непременно нужно осчастливить, присобачив его обратно к немытому телу «верхней вольты с ракетами». А у говнометов такие цели есть.

Конечно, запретить говнометам и мозгодуям сюда приезжать – наивное прекраснодушие. Не одни, так другие. Не прикормленный в Кремле, так прикормленный Кремлем.
С другой стороны, почему бы и нет? Запретить хотя бы приезжать – уже кое-что, уже сигнал, уже запрет въезда в Шенген. Может, одному-другому говномету и не захочется особо продолжать. Здесь можно провести параллель со списком Магнитского – запретом въезда в США убийц Магнитского в российской тюрьме. Дело это правильное. Убийц, воров и их говнометную обслугу надо называть убийцами, ворами и их говнометной обслугой. И перестать жрать говно, которого у них для нас припасено так много.

Я думаю, и пропагандистская волна, и предрасположенность к ее жадному потреблению – отсюда и столько желающих раскидывать какашки и свои, и подобранные – явление исторически неизбежное.

Да, Путин, конечно, ведет пропагандистскую войну. Новизна «Путина 2.0», каким своего хозяина старалось представить едросовское шапито, кочевавшее накануне мартовских президентских «выборов» в России по интеллектуалистским радиостанциям, оказалась в стравливании разных частей российского общества. Путин себя открыто провозгласил «президентом» некоего «большинства», в то время как непропутинское «меньшинство» должно от страха перед «нижнетагильскими» пацанами задушить свой протест.

Какое у кого большинство против меньшинства, не известно, потому что результаты «выборов» были украдены. Потому и война. Потому и манипуляции. Все это необходимо, чтобы забаррикадироваться, навести побольше туману, отвести пост-советские глаза от тотального воровства во власти, обжечь глину ног своего колосса побыстрее, – чтоб затвердела еще лет на 12. Правда, похоже, что не глина там вовсе. А говно, обжигай, не обжигай, – говном и останется.

Я назвал эту сторону баррикады интеллектуалистской, а не либеральной, потому что не все интеллектуалы являются либералами, но ни один интеллектуал не склонен жрать дерьмо. Думаю, граница проходит именно здесь: дикарство, жестокость, провинциализм и фобии против интеллекта, умения и желания думать, иметь собственное мнение, не соглашаться на мозгопромыв.

Интеллектуалы, конечно, бывают разные. Немало их, находясь на службе у режима, производят сгустки ненависти, великодержавности, конспирологии для массового потребления. Глеб Павловский до недавнего времени был ярким примером этого интеллектуального ремесла, и мне не пришло бы в голову ни упоминать его имя, ни тем более цитировать его. Но то, что он сказал на «Эхе» 17-го августа, дает очень точную оценку последствий дикарского всплеска в связи с Pussy Riot в России и, надо полагать, в путинского приходе (употребляя церковную терминологию) в Латвии.

«Результат таков, что им [Путину, режиму] придется опереться на человеческие экскременты, которые поднялись, обильно поднялись в последние месяцы, и сказать: Вот, вы выражаете мнение подавляющего большинства. Вы-то и есть соль соли народа. Ставка на деполитизированное, деклассированное, маргинальное и, в сущности, антигосударственное меньшинство, якобы представляющее большинство народа. Я думаю, что эксперименты в этом направлении будут. Но Путин совершит, видимо, последнюю ошибку, если пойдет в эту сторону.»

Сказано о России, но Латвии в этих словах, кажется, еще больше. Одна фраза об «антигосударственном меньшинстве» чего стоит. Павловский, говоря это, конечно, не думал об окраинах путинской эфирной империи. Однако, как точно! Деполитизированное, деклассированное, маргинальное и, в сущности, антигосударственное. Пещерная дикость антигосударственна в принципе – и в диктатуре, которая взращивает и культивирует дикость, и в демократии, которая может смотреть сквозь пальцы на мракобесие в собственной среде.
В России мракобесие нагнетается вокруг выборов и для легитимации самозванца на троне. В Латвии дикость и мракобесие – исторически или технически, тут пусть разбирается полиция безопасности, – коррелируется с натиском имперских инициатив: язык, гражданство, контроль транзитных коридоров.

В этой связи дикарство еще и в неумении трезво оценить враждебность этих инициатив. Ведь в случае их успешного осуществления и максимального политического, экономического и гуманитарного сближения с Россией Латвия потеряет не только государственный суверенитет, латышскую идентичность и инвестиционную привлекательность, Латвия в результате всего этого комплекса «побед», в результате разгула вечного праздника, вечного «9-го мая», потеряет то, что этих самых дикарей в выборе между постылой мачехой, где все наперекосяк, и страной-сказкой Россией до сих пор выбирать мачеху-Латвию. Потеря того, что Латвия – это Латвия, а не Россия, что Латвия отделена от России и границей, и идентичностью, и устремлениями, и представлениями о жизни, – потеря всего этого совершенно очевидно идет вразрез с интересами тех самых дикарей, которые в один день выстраиваются в очереди, чтобы поставить подпись под очередной кремлевской провокацией, а в другой требуют посадить на кол обидчиков Путина. Это одни и те же люди. Одни и те же дикари.

О путинском «большинстве» Павловский говорит так: «[Они] не отличают, допустим, Олимпиады от хамства. Они считают, что дальше надо хамить, надо побольше хамить другим, в мире особенно. Они просто не знают, что живут, на самом деле исключительно благодаря развитой форме кредитования под продажу сырья.»

О путинских дикарях в Латвии, которые считают своим долгом хамить в адрес латвийского государства и латышей, можно перефразировать: «Они просто не знают, что это их собственное государство, а тот, кому они с доверчивостью дворняги смотрят в рот, живет исключительно благодаря развитой форме кредитования под продажу сырья.»

Но далеко не все можно объяснить путинской пропагандистской войной. Тем более в Латвии, которая просто не может быть ее целью. Путина беспокоит не Латвия, а уставшая от него и его говнюков Россия. Латвия, мы просто оказались в зоне досигаемости этого говнометания. Мы остаемся слишком предрасположены к московскому гулу в силу исторических причин, с которыми никто, кроме нас самих, ничего сделать не может. Оградить себя от путинской пропаганды можно только осознанно. Как я уже говорил – перестать жрать это дерьмо.

В принципе латвийскую предрасположенность можно объяснить экономическими неурядицами, которые никак не укрепляют нашу веру в свои силы, в правильность выбора в пользу открытой рыночной экономики и конкурентной парламентской демократии. Сама демократия, кажется, делает столько ошибок – не обжигая свои глиняные ноги, не отвечая на пропаганду пропагандой и преследованием инакомыслия (фактически оставляя безнаказанной деятельность агентов влияния иностранных авторитарных режимов). Поэтому с таким напором проталкивается идея о «всенародно избранном президенте», который, по мнению ее апологетов, должен стать главным обжигальщиком.

Однако, демократии не нужны обжигальщики и пропагандисты, потому что демократия – не колосс на глиняных ногах и цель ее только в создании условий и равных возможностей каждому жить так, каждый он того хочет, – для самореализации, как каждый ее видит. Демократия – не для власти, не для решения чьих-то эгоистичных интересов, не для преследования недемократов. Государство – не для государства. Поэтому и не нужны обжигальщики.

На мой взгляд, главная ошибка латвийской демократии в том, что она пренебрегает укреплением институтов демократического представительства и государственной власти. Слабость институтов до сих пор позволяла развиться политической коррупции и не позволяла развиться конкурентной системе политических партий. Это, в свою очередь, задерживало и задерживает развитие политической культуры.

Иначе очень трудно объяснить, почему в Латвии, несмотря на 20-летний опыт демократии и свободы слова, уровень осознания ценности жизни и свободы любого человека (не только своей, но и жизни и свободы другого человека) такой же, как в авторитарной России. Общественная дискуссия вокруг Pussy Riot это замечательно показала. Причем эта оценка справедлива как по отношению к русской, так и к латышской части общества.

Думаю, это прямое следствие того, что в условиях формальное демократии существует общество с фактически авторитарным сознанием. Мы, люди авторитарного сознания, попадая в политику, оказываясь в условиях формальной политической конкуренции, к ценностям демократии относимся без должного уважения. Наши политики (то есть «мы») не умеют мыслить демократически, стать «профессиональными» демократами, мыслить и принимать решения от имени и в интересах общества, государства, отказаться от преследования своих эгоистических интересов (в том числе в корыстном обслуживании чьих-то частных интересов).

Говно прет вследствие «осмысления» моральных ориентиров – в направлении отказа от них – вследствие моральной деградации. Первый шок после гибели империи лжи и лицемерия прошел. Общество приобрело опыт выживания, расталкивания локтями. К сожалению, этот опыт многих только убедил в том, что деньги не пахнут, а выживает «сильнейший» – бандит, вор, мошенник, хам, сволочь. С этим убеждением пришли в эфир ведущие и многие гости Радио Балтком, например. Неудивительно, что Путин стал для них образцом, образом, иконой идеального «героя-выживателя». Неудивительно, что сами они стали его паствой.

Вытравить эту безнравственную гнусь нельзя ни увещеваниями, ни критикой, ни запретами. От безнравственности излечиться можно только самостоятельно. Можно постараться оградить еще неукушенных от присоединения к путинской пастве – как можно больше рассказывать о реальном положении дел в России и Беларуси, об истории, сталинских репрессиях. На лицемерие и ложь нельзя смотреть сквозь пальцы.

Меня радуют предложения и шаги политиков Партии реформ. Например, попытка разобраться в том, что происходит в латвийских портах, куда уходит их прибыль. За скандальной, на первый взгляд, постановкой вопроса – как, государство не контролирует порты?? – нельзя не заметить робкие шаги патриотов в латвийской политике, решимость сломать традиции авторитарного, коррупционного сознания в процессе принятия государственных решений.
Я не исключаю, что именно Партия реформ подвергнется шельмованию накануне следующих выборов, потому что она может стать угрозой авторитарному сознанию практически любой из всех остальных партий.

Приход новых партий, к сожалению, только усиливает позиции авторитарного сознания в латвийской политике. Это в полной мере относится к группе Линдермана. И «Согласие», и Линдерман активно эксплуатируют мракобесие, нагнанное путинской пропагандистской машиной.

3 komentāri:

  1. es domāju, ka raksts ir kā pirdiens uz pannas- pārāk skaļš, pārāk ātrs, nenobriedis. arī es klausos to krievu radio un, kritizējot to, jaņem vērā žurnalistus, kuri gan neprot pareizi runāt krieviski, gan viņu sagatavotība dažādām tēmām ir plakana kā bute, vairāk miedpilsoniski- provinciāla. Lūk tamdēļ daudzi viesi no PSRS izturās samērā vīzdegunīgi un pamācoši.Tomēr liekot negātīvas sviras un nosaucot tos par sūdvedējiem,jabūt uzmanīgam neapšļakstot ar virzu jebkuru runātāju.Progandai ir milzīgs spēks, to vēlreizi sapratu,tikko lasot Zeļļa grāmatu par nacisma laiku propogandu Latvijā, bez tam pats Zellis deva samēra saturīgu un interesanti interviju tam pašam krievu radio pieklājīga krievu valodā.Īsti kumēdiņi sanāca ar Elerti, kura labi saprotot krievu valodu un pati būdama Maskavas augstskolas absolvente, padevās lētai provinciālai intrigai un visu atbildēja latviski.Šeit nu abas puses salaida grīstē- krievu žurnalisti dabūja "karsto pīrādziņu" Elerti, bet Elertei vajadzēja pieprasīt oficiālo tulku.Tad tā lieta patiešam štimmetu, bet šoreiz sanāca īsta glupība.

    AtbildētDzēst
    Atbildes
    1. Par rakstu – emocionāls, karstasinīgs, bet saturiski absolūti pareizs. 20. un 30.gados Latvija bija nekomunistiskās krievu emigrācijas centrs, avīzes kā liberāli-konservatīvā „Segodnja” bija nopietna, demokrātiska avīze, ko nelegāli ieveda arī totalitārajā PSRS. Tagad Krievija nav vairs totalitāra, tas, protams, ir progress, bet joprojām autoritāra un tumsonīga, bez patiesi brīvas informācijas telpas. Latvijas kanālu uzdevums, tāpat kā „Radio Svoboda”, būtu tieši palīdzēt Krievijai (un viņu ietekmē esošajiem krieviem, un laikam arī latviešiem kā Jums) pārvarēt šo autoritāri-tumsonīgo domāšanu, kas nav sveša arī Latvijā un latviešiem. Tai vietā Latvijas krievvalodīgie mēdiji izplata Krievijas garīgos sūdus Latvijā. Tas ir nožēlojami. Jācer, ka starp Latvijas krievu žurnālistiem atradīsies grupiņa, kura varbūt varētu iedibināt kā brīvu, demokrātisku mēdiju krievu valodā, bez Putina Krievijas uz Latviju eksportētās autoritārās tumsonības sūdu piedevas.

      Par Ēlerti - viņa izturējās ļoti pareizi – kā Latvijas valsts amatpersona un politiķe tā runāja valsts valodā. Tā ir jāsaprot VISIEM Latvijas iedzīvotājiem, arī šeit dzīvojošajiem krieviem. Ja kāds, nodzīvojis 20 gadus neatkarīgajā Latvijā vēl to nav iemācījies, pats vainīgs. Kāda velna pēc Ēlertei vai kādas citam latvietim būtu pašam savā zemē jārunā krieviski? Varat man to pateikt?

      Dzēst
    2. Youri, redzēju šo pašu Jūsu komentāru Facebookā. Iznāk, ka žurnālisti "neprot pareizi runāt", "viņu sagatavotība ir plakana kā bute", bet nenobriedis ir mans ieraksts?

      Var jau būt un Jums ir visas tiesības uz savu viedokli. Tāpat kā man. Te mēs diskutējam manā blogā par manu blogu, nevis par analītisku rakstu žurnālā. Tā ir manu iespaidu, uzsvaru un emociju teritorija.

      Es pats domāju, ka šis ieraksts nav no sliktākajiem un ir pat diezgan analītisks. Jā, man ir izteikta pozīcija, es neesmu neitrāls vērotājs, neesmu "politologs".

      Kopš 2012. gada septembra, kad uzrakstīju šo ierakstu, turpināju rakstīt par krievu medijiem Latvijā. Un viena ieraksta sakarā - par noderīgiem intelektuāļiem putinistu dienestā - bija iespējams personīgi noskaidrot tā paša Zeļļa "viedokli" vārda brīvību, kuras krievu medijos Latvijā nav, kas ir kolosāla problēma. Viņš Twitterī uzrakstīja, ka viņš, pirmkārt, nebūtu kompetents runāt par vārda brīvību un, otrkārt, viņam par to runāt neviens neļaus. Pie tam, par savu "nekomepetenci" viņš pateica tādā tonī - viņam runāt par vārda brīvību ir praktiski tas pats kā par teļkopību. Šis cilvēks raksta par totalitāro propagandu? Ko viņš tajā saprot? Viņš ir izteikti nekompetents.

      Es arī dzirdēju to interviju ar viņu. Vāja. Viņu lieliski izmantoja kā pretstatu latviešu mainstreamam - latviešiem kā krievu nīdējiem. Re, malacis, raksta nevis par mūsu mīļo padomju krokodilismu, bet par to fui fui nacismu. Un ja jau nacismu "uz tīro ūdeni izved", tad točna par mūsējiem, par devītmaijiniekiem, par ruskijiem. To varēja dzirdēt ļoti skaidri. Tas ir "laba latvieša" piemērs.

      Interesanti, ka tas saskan ar man pašam piešķirto "laba krieva" godu, no es gan atsakos. Labs esmu, bet folklora grupas un deju ansambļus nepārstāvu.

      Dzēst

Visas vecās dziesmas / Stuff