piektdiena, 2014. gada 29. augusts

Кто накажет Путина?

Победитель. Путин на путинге 4 марта 2012 года
(после окончания голосования на президентских
"выборах"). Фото: Reuters
Ох уж эти маски. Сорваны. С марта, с февраля, с прошлого года, с 2008 года, с 2004 года как сорваны. Готовы ли мы к повороту, который обязательно случится, как только Путин объявит, что Россия действительно вторглась в Украину, Россия финансирует и вооружает террористов, бандитами непосредственно руководят российские диверсанты, у каждого танка и бмп есть инвентарный номер российской армии, а погибшие без голов в цинковых гробах – российские военнослужащие, получившие приказ воевать на территории другой страны?

Что тогда случится? Тогда больше не будет ни безрезультатной Женевы, ни бесполезного Минска, ни лицемерных рукопожатий. Что тогда? Тогда война.

Ходорковский вчера написал на сайте (здесь):
"Мы могли и можем это остановить. Достаточно просто выйти на улицу, пригрозить забастовкой. Власть сразу сдуется, она труслива. Но нет, мы будем делать вид, что верим. И плакать на похоронах. Так вот, я больше молчать не хочу и не буду!"
И мы не должны молчать. Наши правительства, наши лидеры, наши политики не должны молчать и протягивать для пожатия руку негодяю. Протягивая руку, мы тоже делаем вид, что верим, и тихо плачем на похоронах здравого смысла.

Отвечать должен главный негодяй и его преступный воровской режим. Мы на Западе, за пределами России никак не можем привлечь к ответу и наказать Путина. Мы можем лишь слегка подпортить ему настроение – раззадорить его. Похоже, именно это и произошло. Путин, видимо, пытается всеми силами указать западным политикам, выражаясь словами Бориса Цилевича, на их недальновидность и глупость. Что, мол, разговаривать об Украине надо не с Украиной, а с ним, Путиным, потому что он царь горы.

Я думаю, что Европейский Союз и США поступают мудро, не позволяя втянуть себя в конфликт. ЕС и США не являются стороной в конфликте и тем более в войне. Путин сколько угодно может трепаться, а его последователи последовательно повторять сказки о том, что он в Украине противостоит огромному и страшному Западу. Путин-то, конечно, воюет - но не с Западом. Путин пинает лежащую в дефолте, раздраенную долгими годами воровства и неумелого управления, нищую Украину.

Запад в этой ситуации может оказать только моральную поддержку и проявить солидарность с жертвой путинской экзальтации. Именно это Запад до сих пор и делал – заявления высших должностных лиц о неприемлемости действий Кремля в отношении Украины, исключение России из "восьмерки", санкции против путинского двора, попытки посредничества – даже не между Путиными и Украиной, а между Путиным и здравым смыслом.

Ввязываясь в войну непосредственно, Запад, конечно, обречет Путина на гибель. Но помимо Путина, Запад не может поступиться тем, что является его, Запада, – что является нашей – сутью. Мы не можем поступиться миром, гуманизмом, демократией. И мы не имеем права ввергать Россию в хаос. Не потому что Путин – это порядок. Нет, не порядок, а невиданное по наглости воровство невиданных же масштабов, некомпетентность и оболванивание огромных масс людей – то есть полная противоположность Западу.

Мы не имеем права ввергать Россию в хаос, потому что Россия свои решения принимает и ответственность за себя несет самостоятельно. Точно так же, как и Украина, и любая другая страна.

Наказать Путина, сместить его, очистить свою страну от клептократической плесени могут только сами граждане России, которые и являются единственным легитимным источником власти в России. Мы можем оказать им моральную поддержку, проявить солидарность с ними, с их борьбой за свою свободу. Это не только слова. Или правильнее сказать, слова, поддержка, улыбка, чувство локтя, солидарность – все это трудно переоценить. Нравственная, психологическая поддержка – единственное, что может остановить самоубийцу. Ни счастье, ни уважение, ни доверие, ни внутреннюю свободу нельзя купить, нельзя навязать. Нельзя прожить чужую жизнь.

Тем, кто уже сегодня поддерживает стремление российского общества к свободе, желание жить нормальной современной жизнью, хорошо известно, как непросто протиснуться сквозь потоки лжи, как не утонуть в море мракобесия, как сохранить оптимизм и не разочароваться в идеалах. Иногда кажется, что тебя просто никто не слышит, что все в пустую, потоки лжи и идиотизма только нарастают. Я не к тому, что мрак сгущается перед рассветом. Дело в другом.

Дело в том, что поддержка свободомыслия в России должна приобрести как можно более массовый характер. Латвия с ее, пусть и небольшим, опытом свободы и демократии, как и другие балтийские страны, должны и могли бы во многом вдохновить это международное движение. Мы как никто другой в свободном мире отлично знаем Россию, ее историю, культуру, для многих из нас русский – родной язык.

Да, эти знания и понимание стоили дорого. Пятьдесят лет оккупации и тоталитаризма оставили глубокие рубцы в нашем сознании. Мы еще сами во многом совки. И если бы не были ими, то нам не пришлось бы себя уговаривать не верить путинской лжи, не есть этого дерьма. Не пришлось бы себя уговаривать оказать поддержку не реваншистским имперским кривляниям, а стремлению сбросить с себя ярмо воровского паханата, который уже жрет пенсионные накопления своих пока что подданных, который превращает в изгоя огромную страну. Но мы, благодаря свободе и демократии, учимся думать, а это умение в конце концов не оставит камня на камне от заученной, забитой гвоздями в голову беспомощности.

Что делать? Поддержи здравомыслие и стремление к свободе – от лжи, хамства, лицемерия, краеугольных камней имперского реваншизма. Не дай путинским говорящим жопам себя заколдовать и помоги разобраться тем, чью волю очарование путинскими орлами и вензелями уже парализовало. С чего начать? Как всегда, с самоуважения.

trešdiena, 2014. gada 27. augusts

"Jaunās" partijas :(

Cik nopietni jādomā par savu politisko kredo, politisko konkurenci, savu vietu politikā un savu ideoloģiju, nosaucot partiju par "jauno"? Partija nav margarīns, kas maina veco iepakojumu uz kaut ko krašņāku katru jauno sezonu: jauns! jauns! tagad arī zaļā krāsā! tagad arī ar darvu! jauns!

Nē, es nelaikošu Jauno Konservatīvo Partiju. Ne tāpēc, ka uzskatu visu konservatīvo par vājumu. Jābūt tiesībām arī uz vājumu, un uz muļķībām ar. Bet ne uz liekulību. Man personīgi pietiek pieredzes no sovjetu laikiem un atmiņas par tiem, lai apzinātos, ka liekulība ir milzīgs drauds. Viss sūdu uzplūdums, ko mēs skaidri redzam pie sevis, un izvirdums, sūdu vulkāns, ko mēs vērojam Krievjā, ir sovjetiskās liekulības rezultāts.

Es neredzu iemeslus uzskatīt JKP par kaut ko lielāku par otrās, pat trešās rindas pasākumu, kārtējo numuru priekšvēlēšanu koncertā. Es drīzāk redzu ne visai nopietnu attieksmi pret partijas veidošanu, kas principā man kā vēlētājam ne ar ko neatšķiras no tikpat nenopietniem veidojumiem kā Sudrabas, Šlesera vai Repšes saraksti. Varbūt es mainīšu savu attieksmi, ja redzēšu Bordāna partiju arī pēc zaudējuma vēlēšanās (par to, ka nedabūs vietas, ir skaidrs kā diena).

"Jaunās" -- vai arī "citas", tā bija izcili vāja vieta citādi visai atbalstamajā SCP idejā, stils ir valoda!! -- partijas nav domātas ilgai dzīvei, nav domātas dzīvei. Līdz ar to nav domātas politiskajai konkurencei, vēlētāju izvēles brīvībai, demokrātijai. Kam tad? Negribu to šobrīd saukt īstajā vārdā. Pateikšu tikai, ka tās domātas tam, par ko man nav ne mazākās intereses un cieņas.

otrdiena, 2014. gada 26. augusts

Vai Rietumi spēj pasargāt Voroņežu? Par Merkel-Putina paktu

Ciktāl es varu spriest pēc vakardienas publikācijas EUobserverā šeit, stāsts par Putina un Merkel paktu ir pārlieku dramatizēts. Nē, es nepiekrītu, ka Rietumi būtu gatavi "pārdot" vai "atdot" Ukrainu. Ne EU, ne Vācija, ne pat superietekmīgā Angela Merkel nevar uzņemties atbildību par to, kas viņiem nepieder. Ukraina ir un būs suverēna un, cerams, demokrātiska valsts, kur vara pieder tās pilsoņiem, sabiedrībai, kas ar savu izvēli leģitimizē Ukrainas politisko kursu un orientāciju.

Ja nemaldos, tajā pašā rakstā tika uzsvērts, ka lai gan EU nepretotos Ukrainas izvēlei par labu Putina "Eirāzijas savienībai", tai izvēlei jābūt brīvprātīgai. "...would insist on a voluntary decision", saka Merkel.

Es ļoti reti citēju politiķus, jo politiskā retorika pārsvarā ir lēta. Nedarīšu to arī šoreiz, taču ir trīs ļoti svarīgas lietas, ko gan nevajadzētu izlaist no uzmanības.

(1) Ukrainas izvēle ir tikai un vienīgi Ukrainas, ko EU un tās līdere pilnībā atzīst, jo tā ir realitāte, neatkarīgi no tā, ko kāds par to domā.

(2) Izvēle jau labu laika kā ļoti viennozīmīga, pieņemta demokrātiski, jeb brīvprātīgi, un paziņota visai pasaulei, ieskaitot Kremlim un EU izcili skaidri.

Tāpēc (3) Merkel ir izvēlējusies izteikt šo patiesību Putina ausīm tīkamākā formā, spēlējot lielo EU "genghiz khanu". Tā ir "peace talk" taktika. Merkel runā tā, lai būtu uz vienas frekvences ar Kremļa genghiz khanu, runātu genghiz knanam saprotamākā valodā, jo Putins taču svēti tic, ka "visur ir tā, kā Krievijā", tikai šitie izliekas, ka viņiem esot demokrātija, brīvības un stuff, bet patiesībā vienmēr un visur uzvarot tas, kam ir vara, spēks, kas var sev pakļaut, pazemot, samalt oponentu, jebkuru patiesībā, miltos.

Tas, ko runā Merkel, ir tā patiesība, kuru, cik es pats esmu redzējis debatēs, daudzi nonievājuši vai nenovērtējuši arī Rietumos. Šie cilvēki, lai gan viņi paši atrodas brīvības un demokrātijas pusē šajā vērtību konfliktā, jau ir krituši par Putina propagandas agresijas upuri, ņemot par pilnu Putina melus par to, ka EU un US, jeb Rietumi, ir iesaistīti karā un cīnās pret Krieviju. Tas ir Putina propagandas pamatakmens, fundamentāli meli, kuru atmaskošanai par lielu jo lielu nožēlu līdz pat šim brīdim netiek veltīta pienācīgā uzmanība. Nekritiski un naivi kā pašsaprotamu lietu to uztver vairākums. Ja joprojām uztverat Rietumus kā karā iesaistīto pusi, pamēģiniet atrast kaut vienu argumentu par labu šim apgalvojumam.

Es varu palīdzēt. Sankcijas. (Nē, nē, EU amatpersonu, EP parlamentāriešu un US kongresmeņu viesošanās maidanā nav arguments.) Sankcijas ir reāla darbība. Rietumu sankcijas pret konkrētiem indivīdiem, diviem (ja nemaldos) uzņēmumiem un divām vai trim bankām. Ne pret pilsoņu grupām vai kategorijām, ne pret sektoriem, ne pret importu no Krievijas vai eksportu uz Krieviju. Sankcijas, kā daudzi izsakās, vājas, bezzobainas, nepietiekamas, ir tik tiešām maigas pret Krieviju. Šīs sankcijas nededzina tiltus, nenozīmē karu – tās ir nepietiekamas karam. Šīs sankcijas ir domātas kā simbols, solidaritātes ar upuri, ar Ukrainu simbols, izbrīna par Krievijas rīcību simbols, agresīvo melu nepieļaujamības simbols.

Ir skaidrs, ka Rietumi negrib karu. Bet es nedomāju vis, ka notiekošo var raksturot tā, kā to izdarīja „kāds EU diplomāts” – kāds ciniķis, ko citē EUobserver:
“There are signs Germany is seeking a return to peace and to business as usual at any price … even if this means putting off Ukraine’s ratification of the EU free trade pact”.

Te līdz „jebkurai cenai”, par laimi, vēl ir tālu. Jā, grib mieru un biznesu, grib sadarboties, nevis cīnīties. Bet tieši tāpēc arī izvēlas dot Putinam vēl vienu šansi.

Es vēlreiz gribu uzsvērt, ka tas, ko pasaka Merkel, ir patiesība, kuru līdz šim faktiski negribēja atzīt Putins, – ka Ukraina ir brīva izdarīt jebkuru izvēli. Ieskaitot to, kas varētu būt par labu ciešākai sadarbībai ar Maskavu. Vienlaicīgi Merkel dod vēl vienu iespēju Putinam apstāties. Miermīlīgā retorika jaunu sankciju vietā. Retorika konflikta eskalācijas vietā. Vēl viena iespēja atbildot uz pārtikas embargo un bruņotu kolonnu sūtīšanu pāri robežai uz Ukrainu.

Jā, es arī gribētu, lai būtu iespēja piespiest Kremli reizi uz visiem laikiem atkāpties un atteikties no nebeidzamiem mēģinājumiem destabilizēt kaimiņvalstis, iespēja padarīt Krieviju par normālu valsti, kas nesapņo par vergu impērijas atjaunošanu. Bet tas nav iespējams, šodien noteikti ne. Tāpēc miermīlīgā retorika, nepasakot ne vārda nepatiesības, ir, manuprāt, daudz labāk, nekā jaunu sankciju solījumi un dziļāka iesaistīšanās konfliktā, ko Putins cenšas globalizēt.

Es ceru, ka šī nebūs pēdējā iespēja, ko Rietumi varētu dot Putinam. Skaidrs, ka tas ir atkarīgs no tā, cik muļķīgs un neatgriezenisks būs kārtējs Putina solis. Vakar likums pret bāreņu tiesībām uz labāku dzīvi, tumsonības kultivēšana un vēlēšanu falsificēšana. Šodien melu karš pret „krievu pasaules” smadzenēm un embargo pret iekšējo patērētāju. Rīt? Kā Krievijā tagad „joko”, „bombardēs Voroņežu”?

Tā nebūs pēdējā iespēja, bet ja Putins to ignorēs, tāpat, kā viņš bija kompromitējis savas valsts intereses līdz šim, nevar izslēgt, ka Rietumiem būs jāpielieto jaunas sankcijas. Gan Ukrainas atbalstam, gan lai nosargātu Voroņežu no bumbām.

sestdiena, 2014. gada 23. augusts

Who cares, right? Uzvar tas, kas ieaugas

Skatos bloga apmeklējumu stat, looks sick, really, neārstējams decline. Zinu, sūdzēties nav skaisti un var šajos gadījumos tikai par sevi. Who cares, right? I mean really who cares. Es protams varu būt un droši vien daudzos gadījumos esmu necaurbrienams pamuļķis (couldn't care less what you might think of my inferiority complex, I really don't), taču nevaru nesaistīt šo "who cares", jeb intereses zudumu par tām mazajām lietiņām, par ko es rakstu, -- es ne mirkli nepretendēju uz interesi par savu personu, es pretendēju tikai uz cieņu pret viedokli -- nesasitīt intereses zudumu ar to, ka tas, pret ko es cīnos (vai man patīk domāt, ka cīnos), egoisms, cietsirdība, fašisms, auniskums, tumsonība patiesībā uzvar, tā pamazām iesēžas arvien dziļāk, ieaugas apziņā, ieņem morālās normas vietu. Vai tiešām esmu viens tāds, kam nav šaubu par to, no kurienes ir cēlies, kā ir audzis tas fenomenālais fašisma gars, jeb dēmons, kas šobrīd, šķiet, jau kopumā pārņēmis krievu pasaules kolektīvo apziņu. No tumsonības taču, no cietsirdības. Atļautās un sākot ko kāda brīža kultivētās tumsonības. Un tieši šis, šķiet, turpina savu triumfa ceļu.

Борис Дубин: Нам нести всю тяжесть расплаты

Прочитал это интервью с Борисом Дубиным, которое сейчас доступно и, надеюсь, доступным быть не перестанет на Colta.ru и Эхе, и подумал, что стоит-таки перепубликовать у себя. Кто знает, что может случиться с любым российским ресурсом. … Говорят, истерика, Запад истерично реагирует, устроили истерику, придурки. А мне так кажется, что на истерику скорее похоже отключение интернет-ресурсов… неправедные суды над людьми, которые пытались не дать омоновцу себя избить… накапывание и натягивание ну хоть какого-нибудь компромата на лидеров оппозиции... скоморошные правозапретительно-свободообрезательные законы – не против Запада, а как бы в назидание ему, что ли, - против сами себя, своих граждан, собственных сирот, собственной свободы слова, передвижения, против собственного комфорта… Как в России сейчас принято говорить, цинично, конечно, но суть отражает превосходно, - они санкции против Сечина и Якунина, а мы в ответ разбомбим Воронеж (или там Омск) – а чтоб стыдно было… Такая вот истерика. Но это все блаблайки, в которых я себе как автору блога отказать не могу.

А теперь гвоздь программы:

Текст: Мария Шубина 

Весной этого года Мария Шубина для другого издания разговаривала с Борисом Дубиным, замечательным социологом, переводчиком, поэтом, нашим постоянным автором и другом редакции, одним из тех немногих, кто обладал сегодня для образованного меньшинства безусловным моральным авторитетом. Тогда этот разговор не был опубликован. Сейчас, через полгода, его актуальность только возросла.

— С каждым днем общество в России все больше раскалывается. События на Украине и в России приводят ко все возрастающей агрессии на любом уровне. Откуда вдруг это взялось?

— Эта ситуация складывалась достаточно долго. Еще в середине 1990-х начался спад первоначального реформаторского импульса — сначала наверху, во власти, а потом в тех слоях, которые раньше воодушевляла идея возможности изменений. И постепенно стали выявляться более привычные для России продержавные ориентиры. Тогда еще очень умеренно, потому что Советский Союз был относительно близок и с ним не хотелось никаких аналогий. Это то, чего Ельцин всерьез хотел и с чем на этом пути у него колебаний, по-моему, не было, — отойти от советского и прийти к чему-то другому. То ли к российскому, которое было до советского, то ли к западному, но точно от советского. В 1993—1994 годах война вбила первый гвоздь, и началось расставание с идеей изменений и возможности какого-то другого пути. Начались поиски — то национальной идеи, то «старых песен о главном». И уже где-нибудь к 1995—1996 годам можно говорить об отказе от эйфории, связанной с перестройкой. Во время выборов поддержка участникам реформ доставалась лишь по инерции. Многие голосовали за Ельцина поперек себя, чтобы как-то спасти ситуацию или какое-то время еще удержать ее в относительно здравом состоянии.

Но кроме идейной, идеологической стороны дела гораздо более серьезные вещи происходили на социальном уровне. Шел процесс все более резкого отрыва верхов от низов, разрыва между молодыми и старыми, между центром страны и всей остальной периферией. Россия — страна гигантской периферии, и это очень серьезное историческое, культурное, социальное, экономическое обстоятельство. После дефолта 1998 года страна была готова к Путину — к тому, кто наведет порядок. Большинство тогда, по опросам ВЦИОМа, а потом Левада-центра, не видело ничего тревожащего в том, из каких кругов и из какой профессии вышел Путин, не видело в КГБ ничего страшного. Советское вообще перестало пугать, а кроме того, всегда существовал миф о том, что КГБ — последнее место, где сохранился порядок. А порядок, конечно, понимался по-советски: субординация, иерархия — другого представления о порядке не было.

Уже на первом и втором путинском сроке (и тем более на третьем, под псевдонимом, и на четвертом) страна превратилась в придаток к телевизору. Тогда исследователи общественного мнения осторожно, между собой, обсуждали, что, вообще говоря, мы изучаем эффект СМИ, а не общественное мнение, о котором не может быть речи. Сформировалось то, что мы тогда, не сговариваясь, начали называть большинством, а уже совсем недавно Кирилл Рогов назвал «сверхбольшинством»: специфическая опора для утвердившегося в стране типа президентства. Это некоторый новый тип массы, он отличается от массы, которую знали классики обществоведческой мысли и которая так пугала Ортегу-и-Гассета и других мыслителей. Сегодня масса рассеяна, она не может действовать в собранном виде как некий субъект, но ее вполне достаточно, чтобы поддержать руководителя. Начиная с маленькой кавказской войны 2008 года стало понятно, что эта виртуальная, рассеянная масса стала на самом деле силой. Когда начинаются реальные события, они готовы поддерживать, и поддержка вырастает до трех четвертей и даже до 80%.

Объявленный в 2008 году по всему миру экономический кризис немного задержал развитие ситуации, и процесс сплочения вокруг первого лица замедлился. А во время событий вокруг Крыма оказалось, что буквально за несколько недель ситуацию можно изменить. Это, конечно, возможно только с подготовленным большинством, с фактически зачищенной площадкой оппозиционных СМИ. И судя по тому, как все было проведено уже в военно-политическом смысле, эта операция была разработана достаточно давно и в деталях.

— Но они же не могли подготовиться к тому, что на Украине будет Майдан?

— Почему не могли? При том как они обделались в связи с «оранжевой» революцией 2004 года, было бы очень разумно с их стороны начать готовить такого рода сценарии и готовить их очень технологично, четко. На Украине сработала модель, которая проявилась в 1991 году в России, я ее называю «проигранная победа». Победили — и несколько месяцев власти и элиты не знают, что делать. Украина зависла, а Россия расценила это как момент слабости. Укус змеи произошел именно в этот момент и был, видимо, хорошо подготовлен.

На Украине произошла мобилизация всего общества. А в России имел место очень сложный процесс, который недооценили профессионалы, в том числе и я. Такого уровня консолидации вокруг первого лица не было никогда. Никогда не было такого уровня поддержки военных действий и одновременно совершенно иррационального озлобления против всего мира. Не хочу быть пророком, но, может быть, Россия в лице ее сверхбольшинства приняла сегодня историческое решение, которого в истории страны никогда не было. В конце концов, 1917 год никто не выбирал — люди примерялись к обстоятельствам. А сегодня народ выбрал этот путь. За три-четыре недели руководитель страны ухитрился поставить на голову не только российское общество, но и весь мир. Никто не предполагал, что это может произойти в такие сроки, с такой резкостью, при таком уровне поддержки — и замешательства практически всех сил в мире, которые не могут выработать систему ответов.

— Что могло привести к такому эффекту? Стойкость рейтинга Путина? Желание найти этот самый «особый русский путь»?

— Самая болезненная точка — это самоопределение русского как державного. Россия должна быть великой державой, великая держава — это та, которой боятся. Если уважают, тоже неплохо, но лучше, чтобы боялись. Мы с коллегами всегда описывали комплекс «особого пути» России как компенсаторный. С хозяйством плохо, сами ничего всерьез изменить не можем, власти обкрадывают налево и направо — компенсация за эти вещи выражается в поддержке «особого пути», на котором Россия якобы всегда и становилась великой. На самом деле Россия становилась великой именно тогда, когда выходила на общий путь с большей частью мира, находила общие ориентиры. Но компенсаторика побеждает, и в итоге людям нравится, что Россия ухитрилась поставить на голову весь мир. О чем еще может мечтать хулиган во дворе? Чтобы все вокруг боялись. Маленькой репетицией всего этого — гордости, своего пути — была Олимпиада. Она власть очень укрепила.

Ситуация на сегодняшний день мне кажется очень гнилой в социальном смысле, потому что уровень единения большинства все-таки эйфорический и виртуальный. Не надо забывать, что это умственные и словесные игры безответственных людей. Эти 60%, 70%, сколько бы сейчас ни набралось этого сверхбольшинства, — это люди, которые никогда ничего не решали в жизни за пределами своего частного существования, да, кажется, и там мало что у них получалось. Поэтому эти заявления о поддержке, о доверии, одобрении и так далее — это все крики озлобления и эйфория особого момента. Скоро они заметят рост цен, обычно кивали на то, что начальство разворовывает, а теперь придется кивать на Крым.

— Это самое большинство вполне готово подхватить, например, подсказку про «национал-предателей»...

— Требовать расстрела национал-предателей они пока на улицу не выходят. Но главное произошло, настроения большинства очевидны. Конечно, сейчас увольнений будет все больше и больше, и это связано, во-первых, собственно с отношением к Крыму, Российской армии и первому лицу, но шире — с поддержкой неоимперского, неодержавного проекта. И я не исключаю, что приказы к уничтожению будут поступать не сверху, а на гораздо более низких уровнях. Вот МГИМО — они же не постеснялись уже сформулировать причину увольнения профессора Зубова как «антикрымская политика». Она может быть обозначена и по-другому — антиправославная, например. Преподаватель может показаться недостаточно православным, чтобы излагать свой взгляд на историю России.

— Недостаточно русским он может оказаться? В перспективе вы видите почву, например, для антисемитизма?

— Вполне. Антиукраинизм мы уже видим. То, что в России почти не осталось евреев, никогда не мешало антисемитизму: антисемитизм без евреев — это известный исторический феномен, который в самых разных странах был, даже в Великобритании. Поэтому дальше будут делить на чистых и нечистых. Какая-то форма «охоты на ведьм» — не обязательно, повторяю, с самых верхов. И это тоже очень интересный прецедент.

Мы догадывались, что в нацистской Германии и в сталинском Советском Союзе не все происходило исключительно под влиянием прямого насилия. Кое-что делалось вполне снизу. И теперь мы понимаем, как это могло происходить, например, в «деле врачей» и с антисемитизмом конца 1940-х — начала 1950-х годов. Здесь многое исходило не сверху, а из самых разных слоев, включая самые донные, самые нижние, которые наконец благодаря сложившейся ситуации получили возможность почти не только открытого, но даже победоносного выхода в публичную сферу. Поэтому, конечно, все эти решения, принятые наверху, принятые посередине и принятые абсолютным большинством населения, повлекут очень серьезные последствия — не только для нас, а для всех, для мира и, наконец, для наших детей, включая еще не рожденных.

— Последствия какого рода?

— Во-первых, предстоит экономический крах. С политическим отрезвлением сложнее, поскольку никакой другой политики, кроме кремлевской, нет, а у культурной общественности — полная растерянность. Самое главное — происходит процесс разложения социума. Раньше мне казалось, что все-таки в России есть какие-то уровни существования коллективного, которые не затронул процесс распада. Но сегодня я думаю, что нет угла, не затронутого этим распадом. Здравые, казалось бы, люди готовы верить совершенно немыслимым глупостям, отстаивать мнение, которое они никогда в жизни не считали своим, впадать в раж, терять голову и способность к критическому мышлению. Не говоря уже о потере человеческой солидарности, желания понять другого. Теоретически мы думали, что это состояние привычности, бессилия, общего неучастия, раздробленности, размазанности, рассеянности будет приводить к гниению и загниванию строя. Но оказалось, что можно быстро перевести его в состояние экстраординарности, очень свойственное России. Чрезвычайность — это мощное орудие власти, которая другими способами не может воздействовать на население.

И вот это, собственно, мне кажется самым серьезным. Мы наблюдаем, как Россия вытесняет проблемы, сдвигает, смещает на другие регионы, на других людей, ища в ком-то врагов, а в ком-то — материал, из которого можно лепить все, что нужно. Я думаю, что Украина выплывет из нынешней ситуации, но не уверен, что выплывет Россия. Она — настоящая жертва, причем жертва, которую совершенно не хочется жалеть после того, какой выбор сделала подавляющая часть населения. Так что им самим — нам — распутывать весь клубок проблем и нести всю тяжесть расплаты за принятые сейчас решения.

— Как вы расцениваете сейчас протестную активность конца 2011-го — 2012 года?

— Тогда многие думали, что это начало чего-то. Но это был знак конца. «Последний парад наступает». Его, конечно, можно продлить — вот опять до 60 тысяч вышли на «Марш мира». Но мы вступили в ситуацию, где это не будет иметь никакого значения. А если будет, то очень отдаленное, не сегодня. Само состояние социальной материи оказалось таким, что меры, которые мы принимали для ее сплочения и оздоровления, выглядят лабораторными экспериментами во время эпидемии.

Можно дождаться очередного потепления, можно попробовать сплотиться, но пока нет оснований считать, что это станет на сколько-нибудь устойчивые рельсы и будет пройдена какая-то точка невозврата. И есть все основания думать, что впереди будет существенно хуже для всех.

— Вы для себя лично какой рецепт выбрали?

— Меня перспектива маргинальности и одиночества не беспокоит — в этом климате я привык жить, для меня это не страшно. Меня беспокоит другое: рвутся связи между людьми, которые были вместе, и между страной и большим миром, которые, казалось, худо-бедно, но за последнюю четверть века начали завязываться.

Я буду продолжать делать то, что я делал, и по возможности вместе с людьми, с которыми я это раньше делал. Но я впервые в жизни задумался о том, что, может быть, молодым людям надо уезжать. Ситуация сильнейшим образом скажется на их жизни — духовной, душевной, умственной, деятельной и будет иметь самые серьезные последствия, от медицинских до гражданских.

ceturtdiena, 2014. gada 21. augusts

Radio B. Rungainis un Radionov

Ģirta Rungaiņa intervija Radio B šeit. Iesaku.

Protams, var piestrādāt pie stila, taču tiešais ēters vienmēr ir ekstrēms stress, tas skaidrs. Protams, ja žurnālistam klibo ētika, viņš izmantos iespēju pateikt savu pēdējo vārdu jau rakstiski, ārpus ētera, patiesībā apspēlējot stilistiskās neveiklības (skat. rakstu Mixnews.lv).

Protams, šim pašam žurnālistam, Vadim Radionov, kas savā kolonnā turpat tik smagi pārmet ministram Rinkēvičam to, ka Latvijai tagad ir jāpārdod pēdējais krekls, lai samaksātu par ministra "priecīgo" atbalstu jaunām sankcijām (Putina embargo pret Krieviju vai?), -- šim pašam Vadimam var vieglāk par vieglu pārmest visai lojālo attieksmi pret melu karu pret pašu sabiedrību, fantāstisko augstprātību un neiedomājamo bezsmadzenību uzsākot teritoriju pārdali Eiropā 21. gadsimtā, rīkošanos diametrāli pretēji savas sabiedrības un valsts interesēm un visvienkāršāko valsts resursu izzagšanu un varas uzurpāciju Krievijā, visai lojālo attieksmi pret vārda brīvības apspiešanu.

Cik maksās šīs mega-zagļu izdarības Krievijai? Ko labāk pārdot - pēdējo kreklu par brivību vai dvēseli par desu, savu žurnālista dvēseli par melnu cash no valsts izzadzēja asiņainajām rokām? Varbūt Vadims varētu uzrakstīt Mixnews.lv arī par šo dilemmu?

Vai arī par to, kurā brīdī nabaga žurnālista galvā kaut kas ieklikšķinās un viņš/viņa pārvēršas par propagandistu un vārda brīvības apstākļos, baudot demokrātijas brīvības, sāk cīnīties pret demokrātiju un vārda brīvību? Varbūt tad, kad par to sāk maksāt? Ne jau vērtības liek propagandēt toleranci pret Putina autoritāro režīmu un totālo Krievijas izzagšanu. Nav jau sakritība, ka Radio B komanda tik solidāri un vienprātīgi nostājas principiālās GKČP pozīcijās.

Radio B ir augsti profesionāli skeptisks par apgalvojumiem, ka Krievijā cilvēkus spīdzina:
На вопрос, уверен ли он, что так пытают людей в России и кого именно, Рунгайнис заявил, что пытают, и ему это известно из разных «обширнейших источников». "Как именно и кого - не скажу. Но гайки закручиваются", - сказал он.
Atmaskoja, nevar pierādīt, ka spīdzina. Ka iebāž režīma oponentus cietumā, arī nevar pierādīt. Ka "vēlēšanu" rezultātus Krievijā un visādu "referendumu" rezultātus Lugandā vienkārši "zīmē", ierastot dajebkurus ciparus, nu, arī nevar pierādīt. Nu, ko padarīsi, nedokumentē noziedznieki savus noziegumus: te mēs piekāvām, te mēs ar šampanieša pudeli izvarojām, te mēs Magnitski trīs naktis spīdzinājām, te mēs tankus ar apkalpi aizsūtījām pāri robežai uz Doņecku, te mēs pasažieru lidmašīnu notriecām, te mēs pēdējās smadzenes savai sabiedrībai izskalojām ar tendenciozitāti, noklusēšanu, puspatiesībām un klajiem mēliem.

Nav tādu dokumentu. Nav vēl pienācis laiks noziedzniekiem sēsties uz apsūdzēto sola tiesas priekšā. Un tieši tāpēc tiem, kas to redz, kas nemēģina uzdot melnu par baltu un otrādi un attaisnot jebkuru Putina režīma nelietību, -- tiem jāizmanto jebkura iespēja, lai runātu par noziegumiem, par tumsonības fašismu, kas pasargā Putina režīmu no paša sabiedrības un garantē viņam neierobežotu kontroli pār milzīgiem resursiem, kas savukārt pašai Krievijai, tās mēlu apdullinātajai sabiedrībai garantē resursu izzagšanu.

Kopumā bija patīkami vienreiz arī Radio B ēterā paklausīties intelektuāla, nevienaldzīga cilvēka pārdomāto viedokli par to, kam ir reāla nozīme Latvijas apstākļos. Viedokli, kas acīmredzami nav instrukciju piekoriģēts. Visai liberālu viedokli, kas gandrīz pilnībā atbilst arī maniem priekšstatiem par notiekošo.

pirmdiena, 2014. gada 18. augusts

Latvijas politika. Gudrona dīķis

Ziniet, lasot kaut ko tādu – kā Roberta Zīles izteikumus šeit, – es nesaprotu, kas notiek Latvijas politikā, Latvijas valdībā. Informācijas trūkums nozīmē manu kā pilsoņa nespēju ne saprast notiekošo procesu un valdības lēmumu pareizību, ne ietekmēt procesus un lēmumus.

Man ir ļoti žēl, bet tas nozīmē, ka demokrātija Latvija nedarbojas. Lai gan Latvijā nav personāliskās autokrātijas, Latvija ir prestižo Rietumu klubu dalībniece un Latvijā it kā pastāv partiju konkurence, demokrātijas Latvijā arī tikai nedaudz vairāk kā, piemēram, tajā pašā Krievijā, kur it kā arī notiek "vēlēšanas", ir viltus partijas un viltus parlaments. Un demokrātijas Latvijā jūtams arvien mazāk.

Nevēlētā ministru prezidente, kas stājas varas partijā dienu pirms apstiprināšanas amatā, un daudzi ministri, kas nebūdami vēlēti, nepiedaloties politiskajā konkurencē, nepiedāvājot nekādas programmas, pilsoņiem zinot par viņu politisko kredo, bez idejām, politiskās kompetences un, loģiski, būdami politiski bezatbildīgi, pieņem lēmumus, kas nosaka rāmjus un virzienus tam, kas notiek sabiedrībā, ekonomikā, kas notiks šo lēmumu rezultātā pēc gada, diviem, desmit gadiem.

Slepenie lēmumi ir vēl viena slikta ziņa demokrātijai un sabiedrībai. Zīlem taisnība, par tiem vēl ir jāuzņemas atbildība. Jo slepenība būtībā nozīmē bezatbildību par kļūdām un varbūt par nelietībām.

Es kritizēju Vienotību tās izveides sākumā par demokrātiskai sabiedrībai nepiedienīgo stilu, par politiskās konkurences apspiešanu. Es nezināju, kas un kā notiek pašā Vienotībā, bet tagad es secinu, ka es nekļūdījos savā nojautā par chaosu un nievājošo attieksmi pret demokrātijas vērtībām Vienotības mājā. Tās līderi ir tieši tādi, kādi viņi/viņa(s) izklausās -- augstprātīgi, gļēvi, nekompetenti, neizlēmīgi. Vienotības līderi padarījuši politisko lēmumu pieņemšanas procesu Latvijā vēl necaurspīdīgāku, vēl nedemokrātiskāku un lēmumu kvalitāti līdz ar to vēl zemāku. Vilcieni? Ostas? Lembergs? Sašķidrinātās gāzes terminālis? Tagad vēl Baltic New Technologies projekts, par kuru nesen atgādināju šeit. Zīle min vēl dažus.

Kam jānotiek? Kā būtu pareizāk? Ir jābeidzas politiskai bezatbildībai. Jābūt politiskajai konkurencei. Valsti drīkst pārvaldīt tikai un vienīgi, tikai un vienīgi -- tikai un vienīgi -- vēlētie politiķi, kam ir politisks kredo, ir idejas, ir programma un kas ir demokrātiski vēlēti līderi savās partijās. Ir jānāk apziņai, ka valsts kā izņēmuma pārvaldīšana ir varas uzurpācija, ir noziegums, reāls krimināls noziegums, nodevība, valsts pamatu sagraušana.

Tam ir nepieciešama partiju reforma. Tādas partijas, kādas tās ir Latvijā, nespēj modernizēties un pēkšņi uzsākt godīgu demokrātisko konkurenci. Esmu pārliecināts, ka esošajām partijām ir jāaiziet no Latvijas politikas. Un būtu labi, ja esošie politiskie līderi politikā vairs neatgrieztos.

Labākais pierādījums tam, ka reforma ir nepieciešama, ir fakts, ka no Latvijas politikas vairās racionāli un patriotiski domājošie sabiedrības locekļi. Ne eksoti, tādi, kā Inguna Sudraba, un ne politiski biznesmeņi, tādi, kā Šlesers. Varbūt es varētu nosaukt dažus cilvēkus Vienotībā, kuri, man šķiet, vadās no principiem, ko turu godā arī es, un kuri varbūt mazliet arī ideālisti, tāpat kā es, un kuri varbūt neaiziet no politikas un Vienotības, tāpēc kā cer kaut ko mainīt Latvijas politikā. Bet jāskatās patiesībai acīs – Latvijas politika ir skābe, gudrona dīķis, kur dzīvība ir neiespējama. Tāpēc tajā jau ļoti ilgi, pārāk ilgu laiku, bīstami ilgi nav ne jaunu cilvēku, ne līdz ar to ideju.

Tāpēc es nekādā gadījumā neaicinu nostāties NA pusē. NA politika un uzvedība ir tikpat necaurspīdīga, nedemokrātiska un nesaprotama. Es nesaprotu, kāpēc valdībā darbojas ministri bez pielaides valsts noslēpumam. Es nesaprotu, kāpēc pats respektablākais NA loceklis nevada partiju, nepiedalās politiskajā konkurencē nacionālajā līmenī, bet atrodas tālu no Latvijas un ierobežojas ar viedokļa paušanu medijos, kamēr parlamentā šo partiju un tās vēlētājus pārstāv apšaubāmas un mazuzticamas sejas, kas nevieš nekādu pārliecību par to, ka šai partijai būtu labākas idejas, lielāka izpratne par demokrātiju un cieņa pret sabiedrību nekā Vienotībai, Saskaņai vai ZZL.

piektdiena, 2014. gada 15. augusts

Par Putina karu, Rietumu iesaisti un par to, kas ir Latvijas pusē

Jāatceras: US un EU sankcijas attiecas uz indivīdiem, Putina galmu, separatistu formējumiem, kā arī uz uzņēmumiem Rosneft, Novatek (otrs lielākais Krievijas gāzes ieguvējs), Vnesheconombank un Gazprombank. Ne uz precēm. Nekāds embargo attiecībā uz Krieviju netiek piemērots. Embargo - acīmredzami pretēji savas sabiedrības interesēm - plašu pārtikas preču grupu importam piemēro Putina režīms.

Jāatceras: US un EU sankcijas pret Putina galmu tika pieņemtas kā reakcija uz Putina režīma militāro agresiju pret Ukrainu, tādējādi vienpusīgi laužot starptautiskus līgumus un pārkāpjot mūsdienu starpvalstu attiecību normas. Putina režīms ir okupējis un anektējis daļu Ukrainas teritorijas, kā arī organizējis Krievijas speciālo militāro vienību diversantu iesūtīšanu un darbību Ukrainas teritorijā, piesedzot to ar meļu kampaņu sevis kontrolētajos masu propagandas un dezinformācijas kanālos Krievijā un citās valstīs, tajā skaitā Latvijā. Tieši uz šiem agresīvajiem soļiem US un EU atbildēja ar selektīvām sankcijām pret ierobežotu skaitu indivīdu un uzņēmumu.

Tāpēc ir jāatceras, ka Putina režīma embargo nav tiešā veidā atbilde uz Rietumu sabiedroto sankcijām, bet ir jauns solis spriedzes kāpināšanas virzienā, jeb provokācija.

Ir jāatceras arī tas, ka šīs provokācijas, tāpat kā meļu kampaņas, viennozīmīgi lielākais upuris ir Krievijas sabiedrība. Tieši Krievijas sabiedrība jau tagad izjūt preču kvalitātes kritumu un cenu pieaugumu. Tāpat kā režīma kontrolētie "mediji" Krievijā spēj ietekmēt tikai tos, kas regulāri skatās Kremļa televīziju. Tie ir cilvēki, kas ikdienā komunicē krievu valodā. Putina meļu zalves "koriģē", izmežģī tikai viņu uzskatus un pasaules redzējumu, ierobežo tikai viņu tiesības uz informācijas pieejamību, viņu tiesības zināt patiesību. Ne US, ne EU lielākoties Putina meļu zalves neskar.

Diemžēl tajā radioaktīvajā, Putina meļu pārpildītajā krievu pasaulē atrodas arī ļoti liela daļa, ja visa pilnībā, Latvija un dažas citas valstis, kur iedzīvotāji tradicionāli regulāri patērē Kremļa regulēto informāciju - tagad gan tikai propagandu. Tādā veidā meļu agresijai no Putina režīma puses tiek pakļauta ne tikai pati Krievija, bet arī tādas piefrontes valstis kā Latvija. Piefrontes valstis, kā zināms, arī vairāk cietīs no Krievijas embargo.

Ir ļoti svarīgi atcerēties, ka viss patlaban notiekošais sākās ar Krievijas militāro agresiju pret Ukrainu, okupējot daļu teritorijas un turpinot militārās diversijas pret Ukrainu tās austrumos. Ne Ukraina, ne US, ne EU, ne Latvija nebija nekādā veidā izprovocējuši tādu Putina režīma rīcību un nekaro ar Krieviju.

Tāpēc Putina režīms ir vienīgā karojošā puse šajā karā. Putina režīms veic militāro agresiju pret Ukrainu, valsti, kas tikusi gadu desmitiem izsaimniekota un izzagta un patlaban atrodas ekonomiskā krīzē. Un Putina režīms veic meļu agresiju pret krievu prātiem, kurinot naidu pret apkārtējo pasauli, faktiski fašizējot Krievijas sabiedrību un apdullinot lētticīgos piefrontes valstīs.

Vēlreiz, ir jāatceras, ka ne US, ne EU, ne Latvija atsevišķi, ne Ukraina nekaro ar Krieviju, lai gan Ukrainai būtu vislielākās tiesības to darīt atbildot uz militāro agresiju. US un EU iesaistīšanās šajos notikumos, jeb šajā konfliktā, ir izpratnes par vērtībām diktēta. Vērtības ir tas, ko Rietumi aizstāv šajos notikumos. Starptautiskās saistības, 21. gadsimta starpvalstu attiecību un uzvedības normas, brīvi paustās demokrātiskas sabiedrības, nevis uzurpatoru klanu, intereses kā vienīgais leģitīmais varas avots jebkurā valstī. Putina režīms ir vērsies pret šīm vērtībām gan vārdos, gan darbos un tāpēc saņēmis reakciju no Rietumiem.

Šāda reakcija -- kad apšaubītas tiek vērtības -- ir absolūti nepieciešama. Un jo vairāk tiek apdraudēta un skarta konkrēta sabiedrība un valsts, jo spēcīgākai jābūt izpratnei par to un reakcijai. Latvija ir apdraudēta daudz vairāk, nekā tās valstis, no kurām nāk reakcija pret Krievijas rīcību. Latvija ir apdraudēta daudz vairāk par US, UK vai Vāciju. Ja mēs Latvijā neesam tik stipri ekonomiski, lai iniciētu adekvātus soļus, lai iegrožotu Putina režīmu, mums jāiegrožo Putina režīma ietekme, ietekmes aģentu kaitējums pašu mājās. Es par to jau daudzkārt biju izteicies, bet atkārtošos, ka esmu pārliecināts, ka mēs vēl nepietiekami izmantojam iespējas, kādas mums noteikti ir sadarbībai ar pieredzējušiem dienestiem citās Nato dalībvalstīs. Tas attiecas gan uz finansēšanas kanālu pārtraukšanu ietekmes aģentu darbībai politikā, gan uz dezinformācijas izplatīšanas un naida kurināšanas pārtraukšanu Putina režīma kontrolētajos medijos Latvijā.

Vismaz mums ir jāredz, kurš uzbrūk vērtībām, pateicoties kurām pastāv mūsu valsts, mums ir tiesības un izvēles iespējas, mēs dzīvojam mierā, mūsu ekonomikai ir izaugsmes iespējas. Vismaz mums kopā ar pieredzējušākām sabiedrībām ir jānostājas par vērtībām, jo vērtības -- neatkarīgi no tā, vai mēs to saprotam vai nesaprotam -- jau ir mūsu pusē.

trešdiena, 2014. gada 13. augusts

Народ испарился

Преинтереснейший разговор с участием писателя Виктора Ерофеева, главы прокремлевской службы социологических подтасовок и ведущих Эха здесь. О том, чем оскорбился невинный крымнаш, кто что будет есть под сенью санкций, к какой реальности пригласят крымнаш отцы родные и чем обществу грозит тотальный вынос мозга, когда в то, что белое это белое, черное это только черное, а малайзийский самолет был подбит прокремлевскими террористами, готово поверить лишь три процента населения России.

В. ФЕДОРОВ (директор ВЦИОМ) - Мы пытаемся понять, почему люди поддерживают (власти). Имеет значение все-таки контекст: у нас сейчас действительно конфликт с Западом, и мы считаем, что в этом конфликте правая сторона мы. А неправая сторона – Запад. Поэтому когда Запад вводит против нас санкции, а мы молчим, то люди реагируют довольно сложно. Спрашивают, а почему мы молчим. А давайте тоже что-нибудь против введем.

М. КОРОЛЕВА (Эхо Москвы) - Минуточку. Дело в том, что санкции Запад вводил не против России. Он вводил санкции против конкретных людей.

В. ФЕДОРОВ - А Добролет?

М. КОРОЛЕВА - Да. Это уже компании.

В. ФЕДОРОВ – Представляете, десятки тысяч людей купили дешевые билеты по 3 тысячи в Крым. Тут бац, Добролет вынужден закрыться. Это санкции против олигархов? Как должен обычный человек реагировать.

В. ЕРОФЕЕВ (писатель) - По-моему, главная проблема не как долететь туда, а полное негодяйство, что отобрали Крым у страны, которая имела договор с Америкой, с Англией, Россией, что она останется целостной страной. А рассуждать про Добролет - нам кажется, что нас обидели. Мы ходим такие обиженные, как будто нас выпороли. А тут лежал Крым, случайно оставленный, раз, подбежали, цапнули и убежали. Это уникальное событие в истории России. Такого не было. Такой перекрутки, когда просто выдают черное за белое и наоборот. Украинцы говорят, планы взятия Крыма уже лежали на столах в Кремле еще в январе прошлого года, и вся разработка шла давно. И когда мы подсчитываем результаты наших ценностей, они сходятся к тому, да, лежит плохо, возьмем. Кто знает про Будапештский договор 1994 года. Когда начинаешь говорить, подумаешь, договор. Атомное оружие отдали украинцы, а то, что Добролет вообще не полетел, то а-а-а, какие слезы пошли. Получается, что мы реальности не знаем. И вместо реальности живем в сказке, которая подсказывает, что у нас все лучшее. И колбаса лучшая, и душа лучшая и президент лучше всех. И ничего у нас хуже нет. Может быть за исключением автомобилей. Я думаю, они будут есть устрицы и все с ними будет в порядке.

Ю. КОБАЛАДЗЕ (Эхо Москвы) - Кто они?

В. ЕРОФЕЕВ - Те, которые наверху. Будут есть устрицы и итальянскую ветчину. Реальность у нас тоже какая-то сдвинутая. Наш народ никогда не приглашали к этой реальности. Его приглашали на лесоповал, в коллективизацию. К голодомору. К тому, чтобы он отдавал свои жизни. Не борясь даже ни с какими захватчиками. Просто здесь. И поэтому так приучился смотреть на мир совершенно иначе. Возникла совершенно другая сказка, и мы в этой сказке до сих пор обитаем. Это такое архаическое сознание.

Ю. КОБАЛАДЗЕ - Но будет это иметь какое-то воздействие на народ?

В. ЕРОФЕЕВ - Я думаю, что такой взрыв либерального сознания, как было в конце 80-х годов, не предвидится. Единственное что предвидится, поскольку народ очень непродуктивный у нас, он золотой, серебряный, бронзовый, какой угодно, но плох он. Работает он не очень хорошо. И поэтому ничего не получится. И видимо, где-то в каком-то месте страны родится идея таких реформ а-ля Петр Первый. В общем, такие будут принудительные реформы. Будут опять стричь бороды и это будет движение в сторону развития страны. Тут социологи абсолютно правы, 3% населения только считает, что сбили ополченцы. Это вообще просто практически погрешность называется. Все нормально. А будет Петр Первый. Он может быть маленький, может быть большой. Но тут конечно рванет. Потому что страна не будет вырабатывать, все равно мы знали, как сажали и как выращивали картошку. Вообще мы не китайцы в смысле работы. У нас это отсутствует. У нас абсолютно спившийся и разложившийся слой великого народа. И плохие заводы и так далее. И это непродуктивно. Поэтому то, что мы откалываемся от мира, и перестаем быть частью этого мира, говорит только о том, что тот тупик, который перед нами, он может быть длинным или коротким. А дальше просто придут какие-то люди, скажут, нам надо развивать страну или мы ее потеряем. Она развалится.

М. КОРОЛЕВА - То есть это не сам народ придет и скажет, как было в 90-е годы, когда выходили миллионы на площади.

В. ЕРОФЕЕВ - Когда я тоже выходил. Не только в 90-е, мы еще выходили в 2011 году. И когда на Проспекте Сахарова я видел народ, сто тысяч человек, я думал, я таких лиц не встречал. Я проходил через всю толпу, шел выступать к трибуне, и в толпе не пахло ни пивом, ни водкой. Я подумал, вот тут что-то, наверное, зарождается.

Ю. КОБАЛАДЗЕ - Куда он испарился этот народ?

В. ЕРОФЕЕВ - Этот народ испарился. Потому что, видимо, история сказала, не тебе править. А нужен какой-то Петр Первый. Давайте его будем искать. Потому что мы все любим страну и хочется, чтобы она существовала. Мне кажется то, что сейчас предлагается это предложение к распаду страны. Это преступление. И к этому надо относиться серьезно.

М. КОРОЛЕВА - Есть результаты еще одного опроса, который связан с Крымом. Тоже Левада. С одной стороны 45% россиян не исключают, что крымская кампания приведет к снижению уровня жизни. При этом 85% считают присоединение Крыма большим достижением политического руководства страны. То есть ожидают снижения уровня жизни, и при этом говорят, здорово. Отлично. Успех. 

otrdiena, 2014. gada 12. augusts

Vai Latvijai ir jāmācās? Krievijas investīcijas

Atkal un atkal jārunā par investīciju higiēnu. Par Krievijas bandītiem un Latvijas blēžiem, kurus uzpērk gan tie paši bandīti, gan bandītiskā režīma speciālie dienesti. Par naudas atmazgāšanu Latvijas teritorijā, par Latvijas ekonomikas vēl ciešāku piesaistīšanu neprognozējamajai Krievijai, Latvijas pakļaušanu Kremļa hormonālo vētru ietekmei. Ar katru jaunu investīciju -- pat caurspīdīgu un šķietami civilizētu -- no Krievijas, Latvija, jau tā vājš posms Rietumu aizsardzības ķēdē, neizbēgami kļūst vēl vājāka. Ne tikai tāpēc, ka uz Latvijas IKP fona jebkurai jaunai investīcijai un investoram ir daudz lielāks svars un politiskās ietekmes iespējas, nekā tā būtu kādā attīstītākā, stabilākā ekonomikā. Bet arī tāpēc, ka uz katru jaunu investīciju, naudas atmazgāšanas darījumu vai projektu no Krievijas Latvijā vienkārši nav nekāda pretsvara, nekādas investīcijas no civilizētās pasaules, nekādas vietējās izcelsmes investīcijas. Man šķiet, ir loģiski uzskatīt, ka jo pievilcīgāka Latvijas izrādās investīcijām no Krievijas, jo vājāks posms Rietumu ķēde Latvija patiesībā ir. Un jo vājāks posms Latvija ir, jo mazāk tā ir pievilcīga investīcijām no attīstītajām ekonomikām, jo mazāk Latvija ir iekļauta Rietumu ekonomiskajā un politiskajā apritē, jo vājākas ir Latvijas saites ar Rietumiem, jo šaubīgāka ir Latvijas "ģeopolitiskā" nākotne. Tikai visciešākā integrācija Rietumu struktūrās un interesēs var būt par Latvijas ekonomikas un nākotnes labklājības pamatu.

Vienotība uzskata, ka bažām nav pamata. Mani tas nepārsteidz. Latvijas vadošais politiskais spēks Vienotība uzskata, ka Latvijai, tās elitei nav jāmācās no pašu bezatbildības un muļķības, no bandītiskās un atmazgājamās naudas izraisītās dziļās depresijas ekonomikā 2008.-2011. gados.

Te ir jauns piemērs.

Vai dzirdējāt par iespējamo EUR 420m investīciju naftas pārstrādes rūpnīcā Ventspilī un tai piešķirtajām nodokļu atlaidēm EUR 91m apmērā? Tas notika jūnija sākumā.

Īpašnieks? Offshore of course! Politiski visnotaļ atbildīgajam satiksmes ministram Anrijam Matīsam (it kā Vienotība, lai gan kāda starpība, kurš nes totālo bezatbildību par kārtējo vietturi?) nav ne mazāko šaubu par to, ka bažām nav pamata.

Ko nozīmē offshore vienā vārgā post-sovjetu ekonomikā? Parasti to, ka biznesa intereses īpašnieks ir vietējais un/vai no Krievijas. Tādiem nav ērti atklāt sejas. Kāpēc? Tādu pašu iemeslu pēc, kāpēc ir jāšaubās par ieguldījumu plānu īstenošanos. Pirmkārt, nauda, ko viņš/viņi vēlas ieguldīt ir vismaz daļēji nelegāla un tā ir jānomazgā. Otrkārt, tik lielas naudas, kā EUR 420m, bandjukiem visticamāk vienkārši nav, un solījumi ir blefs.

Vai kaut ko īpašu vajadzētu nozīmēt faktam, ka lielu investīciju solījumi ir saistīti ar Ventspili un Ventspilī iecerēts šo rūpnīcu būvēt? Vai tad ne? Vismaz lielāku ticamību tas gan neraisa. Drīzāk otrādi.

Ir vērts, man šķiet, ieklausīties Ventspils opozīcijā Aivja Landmaņa personā, kura viedokli -- par Latvijas brīvostām (ko es pilnībā dalu), Lembergu (ko es pilnībā dalu) un šo projektu -- 4. jūnijā nopublicēja BNN.lv šeit.

Tālāk ir citāts no publikācijas:
"Sākot jau no 1991.gada mūsu valsts valdības ir pierādījušas, ka nespēj kontrolēt notiekošo Latvijas brīvostās. Brīvostu pārvaldēs nekontrolēti turpina saimniekot blēži un afēristi, kuriem ir "uzspļaut" uz valsti, tās teritoriālo vienotību un sabiedrības labklājību. Šīs personas kontrolē valstij tik svarīgo tranzīta nozari, vienpersoniski rīkojas ar veselu valsts budžeta sadaļu (brīvostu pārvaldes ieņēmumi), pieprasot arvien jaunas un jaunas nodokļu atlaides, valsts un Eiropas fondu līdzdalību viņu realizētajos projektos," atzīmē Landmanis.

Viņš norāda, ka pēc šādas shēmas realizētie projekti Ventspilī, visi kā viens, ir izrādījušies dzīvot nespējīgi, brīvostai, valstij zaudējumus nesoši. Īpaši ciniska šī visatļautība kļūst brīžos, kad valdība sāk runāt par nespēju nodrošināt skolotājiem, policistiem, mediķiem un citiem valsts iedzīvotājiem labāku dzīves līmeni, aicinot uzsākt diskusiju par neizbēgamo nodokļu paaugstināšanu, piebilst Landmanis.

Deputāts aicina valdību beigt koķetēt ar smagos amatnoziegumos apsūdzētu personu un tās atbalstītājiem un nekavējoties nodrošināt: 
1) publisku, ekonomiski pamatotu atskaiti sabiedrībai par pēdējos desmit gados Ventspils brīvostā realizētajiem projektiem, visām uzceltajām rūpnīcām, par investīciju atdevi un strādājošo skaitu (plānotais, faktiski);

2) informāciju par patiesajiem SIA Baltic New Technologies īpašniekiem un patiesiem labuma guvējiem;

3) pierādījumus, kā SIA ar 2 000 latu pamatkapitālu var piedalīties projektā un investēt 420 miljonus eiro;

4) detalizētas atskaites, kāpēc rūpnīca jāceļ meža teritorijā, nevis degradētajās teritorijās. Sabiedrībai ir jāgūst pilnīga informācija par to, kā attiecīgais projekts iespaidos vidi, iedzīvotāju dzīvi un veselību. Ir jāsaņem visa informācija par projektu, lai atbildīgās institūcijas (ārvalstu eksperti) varētu sniegt detalizētu vides pārskatu;

5) projekta detalizētu izskatīšanu, tiešraidēs translētas Ventspils pilsētas domes sēdē, jo pašvaldība un brīvosta līdz šim ir rūpīgi slēpusi jebkādu informāciju par šo projektu;

6) pārliecību, kā šāds projekts ietekmēs valsts drošību, ņemot vērā tā apjomu un slepenību (rezultātā izrādīsies, ka tajā tiek gatavoti "zaļi cilvēciņi" Ventspils federālās (feodālās) zemes aizstāvībai no latviešu okupantiem);

7) skaidru kompensācijas mehānismu Staldzenes iedzīvotājiem. Iepriekš tika reklamēts, ka Staldzene ir savrupmāju rajons un atpūtas zona, bet tagad tā būs teritorija blakus rūpnīcai – līdz ar to īpašumu vērtība kritīsies;

8) referendumu šī projekta atbalstam vai noraidīšanai.

Visas vecās dziesmas / Stuff